Книга Ледяное сердце эриды, страница 95 – Цитианка

Теоден криво усмехается, но небрежность даёт сбой.

— Не волнуйся. На конклав со всякими оберегами не пускают. Проверяют — как на войне, досконально. Даже Наэль придётся снять свои побрякушки из… — он осекается, слишком резко, замолкает, поджимает губы.

Я поднимаю бровь. Не вопрос — просто фиксирую, что он сказал лишнее.

— … из чего? — уточняю ровно, не отпуская.

Он медлит. Взгляд уходит в темноту за костром, на мгновение плечи напрягаются, дыхание срывается, будто ищет, как свернуть разговор в шутку или просто уйти в молчание. Но пауза слишком длинная — для такого, как Теоден, это уже почти признание.

— Из камня безмолвия, — тихо отвечает он наконец, будто сдает ключ от чужого замка. — Я не должен был… Это обычный камень. Не более того.

— Обычные камни не делают людей для меня пустыми. Он всегда был с этим камнем? Или только со мной?

Теоден медленно сжимает пальцы в кулак, в лице появляется настоящая осторожность.

— С тобой — всегда. Он… не любит пускать кого-то в себя, особенно таких, как ты. Это кольцо — подарок Наэль. Черт… Ты не должна была знать. Принц мне голову оторвет, если узнает.

Теперь все сходится. Тишина, которую я ощущала с первой встречи, — не особый дар, не тайная техника, не характер. Все из-за кольца, черного камня, который Каин ни разу не снял. А на конклаве — если Теоден не врёт — кольцо придётся снять. Его эмоции станут открыты, и тогда я наконец увижу, что прячет человек, которого считала недоступным.

Теоден смотрит в огонь, бросает кость в костер:

— Ты ведь не скажешь ему, что я проговорился?

— Не скажу. Мне все равно, кто и что скрывает.

Теоден чуть выдыхает с облегчением. Я отвожу взгляд, позволяю ему остаться на своей стороне костра. Лес снова затихает вокруг, ночь вползает между ветвей.

Мысли возвращаются к кольцу, к этому камню безмолвия, к тому, что теперь может измениться на конклаве. Если захочу увидеть правду о принце, придётся ждать, пока этот камень ляжет отдельно от его пальцев.

— Ну что там, капитан, — бросаю через плечо, не поднимая головы. — Много кроликов нашёл?

Теоден возвращается по мокрой траве. Лук за спиной, шаг тяжёлый, на ремне болтаются пустые петли. Лицо хмурое, взгляд косится в сторону дымящегося котелка на огне.

— Только следы, — отвечает угрюмо, вытирая ладонь о штанины. — Ни одного зверя за полуверсты. Словно их отсюда ветром сдуло.

Я едва улыбаюсь. Поднимаюсь с корточек, расправляю плечи. Это движение почти бездумное — как перед тем, как объяснить человеку то, что для нас с рождения очевидно.

— Это бесполезно. Животные чувствуют эрид. Мелкая живность всегда уходит, если слышит наш след.

— То есть, ты хочешь сказать… все животные в лесу обходят вас стороной?

— Все, — киваю коротко. — Кроме волков.

Он на мгновение задерживает взгляд, будто пытается решить, шутка это или нет. Каин замирает на секунду, рука крепче сжимает кольцо.

— Волки? Они вас не боятся?

— Нет, они нас не любят, — добавляю, глядя мимо костра. — Иногда выслеживают и нападают, думают, что мы мешаем их охоте.

Теоден шумно выдыхает, оглядывается по сторонам, будто дикие звери должны выскочить из-за дерева в этот же миг.

— Не люблю такие истории, — бормочет он. — Я думал, хуже ночи с эридой только утро с эридой и волками.