Книга Ледяное сердце эриды, страница 70 – Цитианка

Я стараюсь не показывать ни одной из этих мыслей на лице, но внутри вспыхивает знакомое напряжение, как перед прыжком. Я всегда выбирала риск, если альтернатива хуже.

— Иногда могу, — произношу медленно, следя за его реакцией. — Но это не то, что ты называешь предсказанием. Враньё — это не эмоция. Я не слышу ложь напрямую. Я улавливаю эмоции, которые её сопровождают: напряжение, страх, желание спрятаться. Эти вещи могут выдавать человека. Но их можно исказить, можно спрятать, можно… научиться лгать самому себе так, что даже я не почувствую разницы. Чаще — да. Я могу услышать, если человек врёт, если его слова расходятся с тем, что он ощущает.

Каин не двигается, только чуть приподнимает подбородок, взгляд становится ещё пристальнее.

— Хорошо. Мне нужна твоя помощь.

Он произносит эти слова почти вымученно, будто сам не верит, что их говорит. На секунду плечи его опускаются, будто тяжесть этой просьбы сдавливает спину.

Помощь. От меня… Смешно, если подумать — принц Веларрона просит помощи у эриды, которую сам превратил в свою пленницу.

— Мне нужен тот, кто сможет отличить правду от лжи, предателя от союзника. Если согласишься помочь мне, я отпущу твоего соплеменника. Он будет свободен, пойдёт, куда захочет и его никто не будет преследовать.

— Не соглашайся, — Ривен хрипит из угла. — Не ведись. Это не сделка, а ловушка. Ты же знаешь, чем заканчиваются их обещания.

— Я сама решу, — перебиваю резко. — Здесь мой выбор и твой шанс уйти отсюда живым, не наоборот.

Ривен хочет что-то добавить, но глотает воздух, опускает голову. Он не привык просить — особенно у меня. Я замечаю, как дрожит его рука, как резко выступили скулы.

Каин не реагирует на перебранку, только коротко смотрит на меня.

— Впереди — собрание правителей. Конклав. Там будут те, кто играет против Веларрона. Я не могу доверять никому из них на слово. Ты должна быть там рядом. Пока остальные будут спорить и торговаться, мне важно знать: кто из них врёт, кто готов предать. Если ты поможешь мне, я выполню своё обещание: твой соплеменник уйдет на свободу. Это не жест милости, а часть сделки. Выбор за тобой, эрида. Я не предлагаю доверие, не жду ответной благодарности. Только сделку. Ты делаешь то, что умеешь лучше всех. Я делаю то, что должен. Больше между нами ничего не будет.

Внутри всё это отзывается привычным хрустом: вот тебе и выбор, которого у меня не было с первой минуты этого плена. Слово «свобода» для Ривена звучит, как приманка. Как очередной обруч, только другой формы. Выбрать отказ, значит обречь его на смерть или на то, что его будут держать здесь ради ещё одной неудавшейся пытки. Согласиться — стать орудием, причем добровольно.

Перевожу взгляд на принца. В его глазах только решимость, ничего лишнего. Если я соглашусь, его обещание будет выполнено ровно настолько, насколько это выгодно ему. Но другого способа вытащить Ривена нет. Значит, и сомневаться нечего. Это не вопрос доверия, просто расчёт. Он использует меня, я — его условия. Больше ничего.

— Значит, всё так просто. Я сижу на конклаве, смотрю на людей и говорю, кто из них врёт? Ты доверишь это эриде?

— Доверю. Потому что знаю, что тебе все равно. Ты не на их стороне и не на моей. Тебя не интересует власть, не интересуют их секреты. Ты скажешь правду, потому что для тебя нет смысла в их лжи. Мне не нужна твоя преданность, мне нужна ясность.