Книга Ледяное сердце эриды, страница 50 – Цитианка

Каин смотрит на меня дольше, чем обычно. С последнего его появления прошло достаточно времени, чтобы я успела измениться и он это видит. Взгляд скользит по инею на моей коже, за серебристую сетку, что проступает на ключицах, по горлу к глазам. Я замечаю в отражении в оконном стекле: один зрачок, тронутый инеем, стал почти бледным. На лице принца отражается не столько растерянность перед моей наготой, сколько осторожный трепет перед этим холодом, прорастающим изнутри наружу.

Неужели он впервые видит голодную эриду? Я не чувствую его эмоций, но клянусь, на его лице на миг мелькнуло что-то странное. Не просто внимание, не привычная сосредоточенность, а тёмная, тянущая смесь: пугающий ужас и… беспокойство. Он гасит это быстрее, чем я успеваю понять, было ли оно вообще, но этот короткий миг уже врезался в память. И теперь, глядя на него, я почти уверена — Каин не ожидал увидеть меня такой. Вижу, как его плечи чуть напрягаются, пальцы сжимаются на пряжке ремня. Он будто заставляет себя выпрямиться, собрать рассыпающиеся мысли обратно в привычный порядок.

— Почему ты не оделась? — спрашивает наконец.

— Я не стану носить человеческую одежду. Не буду надевать ваши тряпки.

Он подходит ближе, двигаясь неторопливо, будто каждое его движение проходит через слой внутренней дисциплины.

— Одевайся, эрида. Мне плевать, чьё на тебе будет тряпье. Но если ты ещё раз выйдешь ко мне в одном полотенце, я сниму его с тебя и пристегну к креслу. Голой.

Он делает ещё шаг, между нами остаётся всего пара ладоней. Наклоняется так близко, что дыхание касается виска.

— Думаешь, я не сломаю твоё упрямство здесь, на этих досках?

Я выдерживаю паузу, смотрю ему в глаза. Медленно, с тем же вызовом, который никто ещё не смог у меня отобрать, стягиваю полотенце с груди, позволяю ткани скользнуть по телу, упасть к ногам.

В комнате становится тише. Его дыхание, шум за стенами и даже стражник за спиной будто исчезают. Каин не двигается и не отступает. Его взгляд скользит по телу, не задерживаясь ни на чём, но я чувствую, что он видит всё, вплоть до мельчайшей трещины в серебристой корке.

— Прекрати, эрида. Одевайся. — Голос Каина становится резче, но он не повышает его, просто сжимает губы, будто сдерживает что-то опасное.

Я не чувствую стыда. Никогда не понимала, зачем он нужен. Эта нагота — не столько вызов, чтобы дать понять принцу, что меня не страшат его угрозы, сколько проверка: пробьётся ли через его защиту хоть одна эмоция, хоть слабый отклик. Смотрю на него внимательно, не отвожу взгляда. Вижу, как он сжимается, как черты лица становятся резче, будто в этот момент ему приходится удерживать внутри что-то острое и неудобное.

— Я сказал, — повторяет он, — оденься. Сейчас же.

Я всё ещё не двигаюсь, давая себе несколько секунд, чтобы рассмотреть его реакцию. Холодная волна внутри медленно отступает, уступая место тому самому напряжённому ожиданию — вот-вот в нём что-то треснет. Но Каин держится. Только в голосе становится больше металла, в каждом слове слышится усилие не сорваться.

Молча, сохраняя равновесие, разворачиваюсь к стражнику. Тот, сжав плечи, протягивает сверток одежды. Беру рубаху — чёрную, как душа принца, натягиваю её через плечи. Руки не гнутся, пальцы с трудом справляются с пуговицами, но я заставляю себя двигаться, застегивая всё на себе, как будто заковываю себя в новую, навязанную оболочку. Дальше следуют штаны, сапоги, ремень.