Книга Ледяное сердце эриды, страница 105 – Цитианка

Я смотрю на него долго, почти в упор, щурюсь, будто пытаюсь рассмотреть в его лице то, что всегда упускала раньше. Под пальцами чувствую прохладу ствола дерева. В груди скребёт раздражение, но в нём вдруг больше растерянности, чем злости.

— Любопытный принц. Может, зря ты эту книгу в руки взял. Есть истории, которые лучше вовсе не узнавать.

— А я не ищу легкого чтения, эрида. Мне всегда были интереснее те книги, которые другим казались слишком темными. Так что, не надейся, что я брошу. Иногда такие истории — единственные, в которых вообще есть смысл копаться. Остальные… либо слишком простые, либо быстро заканчиваются.

Он прикусывает губу, берёт в руки сухую ветку, сжимает её — хруст, будто что-то внутри тоже трещит.

— Всем нам рассказывали, — продолжает он, уже тише, но с неожиданной теплотой, — что эриды — злые духи, хладоносцы, рыщут по лесу, чтобы отобрать твою душу. Мол, если встретишь ночью, всё — прощайся с собой. Нас пугали этим с малолетства. А теперь… — он усмехается короче, будто пробует на вкус новое слово. — Теперь я вижу тебя. Знаю, для чего тебе это всё, этот твой голод, почему ты впитываешь страх, почему дрожишь, если не насытилась. Всё, из-за чего вас боялись… чёрт. Тебе это нужно только для того, чтобы не окоченеть. Этот лёд в тебе не про проклятие, не про злобу. Это просто твоя жизнь, он… как часы внутри тебя. Отчитывает каждый день.

Каин замолкает, будто сам удивляется, что вслух разносит по лесу такие слова. Слова, которых не жду — не от него, не от любого человека. Он читает меня, как умеет, и что-то в этом странном упорстве — вызов. Я не знаю, зачем ему разбирать мои механизмы.

— Ты забавный, Каин, — говорю я наконец, не улыбаясь, но голос чуть мягче, чем ожидала сама от себя. — Думаешь, если долго смотреть — обязательно увидишь то, что никто другой не заметил. Хочешь копаться, пожалуйста. Но не обещаю, что тебе понравится то, что найдешь, если дочитаешь до конца.

Я медленно перевожу взгляд на свои руки, переплетаю пальцы, как будто это защитит меня от его внимания. Снова поднимаю глаза — встречаю его взгляд, в нём — упрямство и какая-то сдержанная мягкость.

— Не напугаешь, эрида. Какой бы конец ты ни прятала на последних страницах, уже поздно отступать. А если вдруг решишь захлопнуть книгу — не беспокойся, — добавляет он, чуть насмешливо. — Я всё равно вспомню каждую страницу, которую успел прочесть.

Секунды тянутся, ночь медленно отступает. Смотрю на него долго, не отводя взгляда. Принц, который не боится ни моих историй, ни страшилок, ни холодных страниц, которых никто не читал до него. Он сидит рядом, как будто не знает страха, как будто не понимает, что у любой книги есть развязка и у каждой — своя цена.

Если дочитаешь свою эриду, принц. Если дотянешься до самых чёрных её строк, — героем этой истории ты не станешь. Останется только роль судьи или палача. Тогда все твои обещания, твоя осторожная мягкость и попытки понять — всё обернётся одним движением: ты сам воткнёшь собственный меч в моё замёрзшее сердце. Потому что, как только узнаешь, кто превратил твоего отца в безвольную тень, другого выбора у тебя не останется.

Опять вода. Мы стоим на краю пристани, спину ломит от долгого пути, ладони пахнут сырой кожей поводьев и стёртой тревогой, но под всеми слоями чувствую знакомое: холод, не от влажности леса, не от ветра, а от самой мысли — придётся идти через воду ещё раз. Лошади фыркают, тянут удила, а у меня внутри только короткая насмешка: куда ещё могла привести эта дорога, если не к воде? Остров Свода — конечно, его окружает озеро, иначе он не был бы той ловушкой, в которую не войти и не выйти без разрешения.