Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 6 – Цитианка

— А ты хочешь вернуться обратно? В мир живых.

Слова выходят тихо, и я сама чувствую, как они сразу делают воздух между нами тяжелее.

— Думал об этом. И не один раз. — Он медленно выдыхает, сильнее переплетая пальцы с моими. — Когда я только оказался здесь, это была первая мысль, за которую я держался. Там остался мой трон. Мое государство. Люди, за которых я отвечал. Война, которую я не довел до конца. Я должен был вернуться, — добавляет он уже жестко, и в этих словах слышится тот самый Каин, которого я знала там, в реальном мире. — А потом, я вдруг почувствовал странное, упорное ощущение, будто меня тянут в одну сторону, и если я пойду туда, то найду что-то важнее всего остального. Я пошел. И это привело меня к тебе.

Я слушаю его и вместе с теплом от его слов в груди поднимается тот самый, знакомый стыд. Каин уже говорил мне об этом чувстве. Не раз. О том, как всякий раз что-то ведет его ко мне сквозь этот странный мир без неба и без конца. Для него я существую как направление, как нить, за которую можно ухватиться. А я молчу и впервые признаюсь себе в том, в чем не решалась признаться даже мысленно до конца.

Я не чувствую его так же.

Если бы Каин сейчас исчез в этом тумане, и белая мгла скрыла его от меня, я не уверена, что смогла бы найти его так же верно, как он всякий раз находит меня.

— А ты, — он слегка сжимает мои пальцы, не давая мне спрятать руку в складках платья, — ты хочешь вернуться?

Я опускаю взгляд на наши руки, на серебристые лепестки, которые легли между нашими ногами и зацепились за темные корни, торчащие из земли, и думаю о том, что, казалось бы, в мире живых для меня уже не осталось ничего, что могло бы тянуть обратно. Слишком многие умерли. Эсса. Лаэр. Орвин. Ривен. Они тоже где-то здесь, за Гранью.

И все же что-то упрямое продолжает тянуть в реальный мир, где в склепе Веларрона лежит тело Каина, а мое собственное покоится на дне ледяного озера. Там, в мире живых, нас разделяют камень, лед, расстояние, смерть. Здесь, в Мире за Гранью, нас разлучает туман, этот белый тюремщик, который всякий раз приходит за нами, словно не терпит, чтобы мы слишком долго оставались вместе. В разных мирах правила разные, а итог один и тот же. Мы не можем быть полностью вместе.

— Не знаю, — говорю тихо, глядя ему в лицо, — наверное, все, кто был мне важен, теперь уже не там. Они либо здесь, либо где-то еще, если есть еще что-то кроме этого места. — Я на секунду замолкаю, потом все же спрашиваю: — А ты… ты приходил еще к кому-то, кроме меня? Здесь ведь наверняка есть кто-то еще, кого ты искал.

Каин только осторожно кивает и я не спрашиваю, к кому именно. Ответ сам вспыхивает у меня в голове, и от этого я опускаю глаза, давая ему возможность не продолжать, если он сам не захочет. Его отец. Конечно. Роден погиб с ним в один день, и было бы даже странно, если бы они не встретились здесь. Все-таки он его отец, каким бы тяжелым ни было между ними прошлое. Им наверняка было что сказать друг другу. Слишком много осталось недоговоренного еще при жизни.

В голове поднимается лишний вопрос, но я сразу давлю его. Каин всегда болезненно относился к отцу, и сейчас лезть в это мне не хочется.

Ветер проходит между деревьями, и в этот момент я вдруг замечаю, что туман вокруг стал гуще. Он медленно поднимается между стволами, расползается по земле, заполняя пространство между корнями, и воздух становится тяжелее. Лес постепенно погружается в сон.