Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 45 – Цитианка

— Он прав, — произносит Элария. — Нам нужно думать, как выбраться. Он ваш родственник, — она поднимает на меня взгляд, — возможно, с вами он ничего и не сделает. Найдет способ оправдать, объяснить, спрятать. Но нас с Ривеном он не пощадит.

— Король не посмеет тебя тронуть, — резко влезает Адарис, поворачиваясь к ней всем телом, насколько позволяют веревки. — Элария, я не позволю этого. Не после всего. Не после того, как я снова нашел тебя спустя столько лет, спустя… — он на мгновение сбивается, не в состоянии до конца произнести эту пропасть времени, — я не отдам тебя ему. Никому.

Он сжимает руки, и веревка скрипит, впиваясь в кожу, но он не замечает этого.

— Если он хоть попытается… я остановлю его.

Я уже собираюсь вставить слово, когда из темного прямоугольника под самым потолком доносится шорох. Все головы в сарае поворачиваются туда одновременно. Сначала я вижу только тонкую тень, явно не мужскую, потом край юбки, ладонь на раме, и в следующее мгновение в окно, слишком узкое и неудобное для любого разумного проникновения, осторожно, но уверенно перебирается Велла.

Она двигается неуклюже лишь секунду, пока ищет ногой опору на перекладине, затем мягко спрыгивает вниз, выпрямляется, поправляет выбившуюся из косы прядь и, словно совершенно не замечая абсурдности своего появления, переводит на нас спокойный внимательный взгляд.

Я смотрю на нее несколько мгновений и не удерживаюсь от горькой усмешки.

— Это то, о чем я говорил… любительница древних фолиантов явилась за книгой.

Велла не спешит отвечать на мою колкость, подходит ближе, и в полумраке сарая ее лицо кажется еще бледнее обычного, зеленые глаза горят тем самым лихорадочным интересом, который я слишком хорошо помню. Платье на ней простое, темное, на плечи наброшен плащ, волосы заплетены в сложные косы, и весь ее вид мог бы показаться кротким, если бы я не знал, насколько опасно для всех вокруг становится это ее спокойствие, когда рядом оказывается древняя тайна, запретный текст или давно умерший человек из ее прошлого, которого она решила вернуть.

Она останавливается прямо передо мной, опуская взгляд, и на мгновение в ее лице проступает то, что может увидеть только тот, кто слишком давно ее знает, почти болезненная нежность, от которой мне вдруг становится тяжелее, чем от всех веревок сразу.

— Я действительно слишком люблю все древнее, — произносит она с мягкой улыбкой. — Рада, что ты запомнил этот факт обо мне, Каин.

— Ты знаешь, на каком языке написана книга? — быстро спрашивает Элария.

Велла переводит на нее взгляд и качает головой.

— Сам язык я не знаю.

Ривен тут же тихо цыкает, откидываясь затылком на доски.

— Ну конечно. Иначе было бы слишком удобно. Девушка влезает в окно посреди ночи, приносит спасение, открывает древнюю книгу, читает вслух истину мира, и все счастливо расходятся по домам. Я уже почти поверил в эту сказку.

Велла даже не смотрит на него.

— Но я знаю того, кто знает, — говорит она, и только после этого в сарае снова становится по-настоящему тихо.

Я прищуриваюсь, вглядываясь в ее лицо, стараясь понять, где здесь заканчивается ее обычная одержимость и начинается что-то иное, более опасное.

— Ты пришла сюда ради книги?

Она наконец смотрит прямо на меня.

— Не только. Я бы с радостью вытащила отсюда всех, если бы это было возможно. Но вы, — она обводит взглядом меня, Ривена и Адариса, — в это окно не пролезете. За дверью стража. И даже если бы вам удалось выйти, побег троих мужчин, двое из которых выглядят так, что их невозможно не заметить, увидит весь двор. Спрятать вас сейчас не выйдет.