Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 40 – Цитианка

Позади идут стражники.

Между ними ведут двух мужчин.

Первый темноволосый, со связанными за спиной руками. Даже отсюда вижу, как его буквально трясет от сдерживаемой злости. Второй смертельно бледный, изломанный на вид, с лицом, которого я не видела век и все равно узнаю прежде, чем успеваю сделать вдох.

Адарис.

Он живой.

Он здесь.

Мысль врезается в меня, как удар под ребра. Я вижу его упрямый наклон головы, видно, что даже слабость не способна заставить его склониться, и в ту же секунду замечаю грубый жест одного из стражников, подталкивающего его вперед. У меня перехватывает дыхание так резко, что мир на миг темнеет по краям.

Я хватаюсь за камень, чтобы не рвануться сразу, не выдать нас одним движением.

Адарис. Он связан. Почему?

Ривен, увидев выражение моего лица, переводит взгляд обратно на двор и беззвучно выдыхает сквозь зубы.

— Видимо, возрождение твоего принца приняли не с почестями. Только не вздумай сейчас броситься туда с криком, Элария. Я знаю это лицо. Ты уже решила. Но если рванешь бездумно, нас скрутят раньше, чем он успеет понять, кто ты такая.

Последние его слова проходят мимо меня, потому что впереди Адарис резко поворачивает голову, словно что-то внутри заставило его сделать это. Он еще не видит меня, но уже чувствует. А потом он дергается всем телом вперед, вырываясь из рук державших его людей.

— Элария! — кричит он. — Проклятие, я чувствую ее, я знаю, что она здесь. Элария!

Один из стражников, не понимая, что происходит, хватает его за плечо, пытаясь дернуть назад, но Адарис в ответ всаживает ему каблук в голень так зло и точно, что тот сдавленно ругается и отшатывается, теряя на мгновение хватку.

Я больше не в силах удержать свое тело, срываюсь с места.

Ни Ривен, ни здравый смысл, ни стена, ни стража уже не существуют. Я просто бегу, чувствуя, как все вокруг расплывается, сжимаясь до одной-единственной фигуры впереди. Высокий, осунувшийся, с темными волосами, спутанными и падающими на лоб, в остатках какой-то старой, истлевшей одежды, он выглядит так, будто его только что вырвали не из могилы даже, а из самого сердца кошмара. И все равно для меня он сейчас прекраснее всего, что я видела за сто с лишним лет.

— Адарис…

Он тоже рвется всем телом ко мне, со связанными за спиной руками, почти падая, но все равно идет. Еще мгновение, и я уже перед ним, поднимаю руки, хватаюсь за его лицо, за его щеки, за виски. Мне мало просто видеть, я должна убедиться пальцами, кожей, каждым движением, что он не рассыплется у меня на глазах в прах и не исчезнет снова.

Он вздрагивает от моего прикосновения.

— Ты живая. Ты правда живая.

Адарис подается ко мне, бессильный в этой своей связанности.

— Элария… Проклятие, стой ближе. Я даже коснуться тебя не могу.

Я придвигаюсь еще ближе, и теперь весь мир окончательно стирается. Я не знаю этих людей. Не знаю, кто женщина в алом плаще, кто незнакомка с косами и слишком внимательным взглядом, кто темноволосый мужчина рядом. Все это пустое. Есть только мой мужчина передо мной, слишком невозможный.

И именно в этот момент стражник, оправившись от удара, грубо хватает Адариса за плечо и тянет назад, другой уже подходит с другой стороны, явно намереваясь увести его дальше, не давая приблизиться ко мне. Адарис мгновенно рвется, готовый разнести весь двор одними зубами и яростью.