Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 21 – Цитианка

Я медленно поворачиваюсь к нему, чувствуя, как внутри поднимается знакомое упрямство.

— Пока Совет будет «оценивать риски», человек может умереть, — отвечаю я спокойно, но твердо. — Я не собираюсь ждать, пока кто-то решит, стоит ли его искать.

Я оглядываюсь, замечаю стражника у стены и жестом подзываю его.

— Собери отряд, — говорю коротко. — Восемь человек, факелы, веревки, плащи. Через пару часов выдвигаемся.

Отец смотрит на меня пристально, и я уже знаю, что сейчас услышу.

— Только не говори, что ты собираешься идти с ними, чтобы искать обычного человека, — произносит он, прищурившись.

— Обычного? — повторяю я. — Для тебя он обычный. Для нее — отец. И если я король, то, наверное, должен быть королем не только для тех, у кого есть титулы.

Я делаю шаг к стражнику, уже не сомневаясь ни секунды.

— Я иду с ними. И это не обсуждается.

Я даже не оглядываюсь, когда разворачиваюсь и иду прочь от них, от отца, от Эрис, от всего этого шума, лент и голосов, потому что если остановлюсь хоть на секунду, меня снова затянут обратно в разговоры, в разумные доводы, в «ты должен», «так нельзя», «подожди решения», и я уже знаю, что не хочу сейчас слышать ни одного из этих слов.

— Тео, ты куда? — доносится за спиной встревоженный голос Эрис.

— Вернусь, — бросаю через плечо, не давая ни объяснений, ни времени на вопросы, и слышу, как отец что-то резко отвечает ей, но дальше уже не разбираю слов, потому что ухожу быстрее, пересекаю двор, сворачиваю в боковую галерею, где тише, холоднее и почти пусто.

Я знаю, куда иду, даже не думая об этом, просто потому что ноги сами ведут меня туда, где мне уже не раз становилось легче, пусть и ненадолго.

Склеп встречает меня тишиной, такой плотной, что она ложится на плечи не хуже королевской мантии. Высокий купол поднимается над головой, и сквозь узкие прорези в камне пробивается холодный свет, падая на белоснежные нивелии, которые оплетают своды, как живое покрывало. Их лепестки матовые, не отражают свет, и от этого все вокруг кажется приглушенным, словно мир здесь чуть тише, чем снаружи.

Закрытые гробы стоят вдоль стен, с выгравированными именами и каменными крышками, под которыми лежат те, кто когда-то держал это государство на своих плечах. Но один — не такой.

Я иду прямо к центру, туда, где под самым куполом стоит открытый гроб, и даже сейчас, спустя время, я все еще чувствую, как внутри что-то сжимается, когда взгляд на него падает.

Каин лежит так, будто просто уснул.

Ни следа тления, ни серости. Лицо спокойное, черты остались такими же, как я помню, волосы лежат аккуратно, кожа не потемнела и совсем не изменилась. Время просто обошло его стороной, решив не трогать. Приходится каждый раз объяснять слугам, стражникам и любопытным, которым случается заглянуть сюда, что это всего лишь работа королевских алхимиков, придумавших какой-то состав для сохранения тела после смерти. Люди верят в такое объяснение, и мне это только на руку.

Я останавливаюсь рядом, опираясь ладонями на холодный камень, и криво усмехаюсь, глядя на него сверху вниз.

— Вот скажи, ты специально это сделал? Взял и оставил меня с этим всем, а сам лежишь тут, как будто тебя вообще ничего не касается. Хорошо устроился, надо признать. Ни тебе Совета, ни Валдена, ни этих бесконечных решений, от которых у меня уже голова трещит.