Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 196 – Цитианка

Я стискиваю руки на коленях так сильно, что ногти впиваются в кожу. Одно дело знать, что Мирель сумела вернуть его в мир живых. Другое — увидеть своими глазами. И по тому, как у него на миг дергается взгляд в мою сторону, я сразу понимаю, что Эзар не ожидал увидеть меня здесь. Он редко показывает хоть что-то. Порой кажется, что в нем не осталось ничего, кроме ровного холода, сухой воли и привычной уверенности в собственной правоте. Но я вдруг вспоминаю именно сейчас, как он смотрел на меня на краю скалы и сказал, что я напоминаю ему какую-то эриду. И только теперь я понимаю, что речь шла о его сестре. О той, которая когда-то тоже, видимо, пошла против его воли или против того пути, который он для нее уже решил. Поэтому Эзар и смотрит на меня как на еще одно напоминание о том, что даже самые близкие ему однажды выбирали не его.

Мирель плавно опускается на стул напротив Теодена, Эзар остается стоять у нее за спиной, сложив руки перед собой.

— Селина, — произносит он, неотрывно наблюдая за мной. — Снова ты выбрала быть на стороне людей.

— Я уже слышала это однажды.

— И, как вижу, ничему не научилась. Снова ты сидишь среди людей. Снова рядом с теми, кто не примет тебя своей, сколько бы ты ни старалась. Снова ради одного мужчины готова предать всех остальных.

— А ты снова пытаешься возвыситься над всеми. Уже дважды пытался, и оба раза не вышло. Думаешь, в третий получится?

— Хватит, — обрывает Мирель, переводя взгляд с меня на Эзара. — Мы здесь не для того, чтобы слушать, как вы меряетесь обидами. Мы здесь, чтобы решить, будет ли Веларрон дальше жить или сгорит от страха, который мы можем разжечь в любой момент.

— Тогда говори, что вам нужно, чтобы уйти из Веларрона, — требует Теоден без предисловий. — Говори прямо, и без игр, эрида.

— Мы не играем в игры, — отвечает Мирель, плавно складывая руки на столе. — И мы не собираемся покидать эти стены. Ни сегодня, ни когда-либо еще. Нет ни одного условия, которое заставило бы нас передумать.

— Тогда это не переговоры, а объявление о захвате, — вставляет Валден. — И в таком случае я не понимаю, зачем вы вообще позвали нас сюда.

— Называй как хочешь, человек, — Мирель переводит на него высокомерный взгляд. — Суть не меняется. Луциор больше не прячется в горах, не просит разрешения на существование и не довольствуется ролью тени при человеческом дворе. Мы пришли не затем, чтобы договариваться о красивой форме подчинения. Мы пришли закрепить новое положение вещей.

Она делает короткую паузу, обводя взглядом всех за столом.

— Вы слишком долго жили в мире, где человек сам назначил себе место на вершине, — продолжает Мирель, подавшись вперед. — Сами писали законы, сами называли другие народы низшими, опасными или полезными, сами решали, кому служить, кому умирать ради вашего удобства. Эпоха, в которой люди считали себя высшей ступенью, закончилась. Я не пришла просить для эридов немного земли и вежливое право дышать рядом с вами. Я пришла переписать саму иерархию. И в новой иерархии над людьми будут стоять эриды.

Рояна резко выдыхает и качает головой, не скрывая возмущения.

— И после этого ты еще ждешь, что мы будем слушать тебя как правительницу, а не как безумную хищницу, — бросает она. — Ты предлагаешь нам добровольно отдать вам собственный вид.