Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 45 – otium

Тогда Поттер отважно заявил, что ради нее готов нарезать на ленточки любое мурло и любые комли, а Блэк страдальчески скривился и возразил, что тоже не боится грязной работы. Но Лили осадила обоих спорщиков — с нее, мол, хватило и Петтигрю, и никого из них она и близко к котлу не подпустит.

Они явно решили, что она спятила, а мистер Белби даже озвучил это мнение, когда увидел замотанный палец, но Лили только улыбнулась и взяла из банки розовый гриб с волосатой ножкой. Нарезала крупными кубиками, другой рукой при этом помешивая зелье, потом повернула нож плоской стороной — и впервые увидела на лице куратора проблеск интереса.

Раздавив кусочки ножом, она махнула палочкой, испаряя лишнюю мякоть, и собрала темно-красный, дурно пахнущий сок в мерную чашку.

— Вы сами придумали эту технику? — спросил мистер Белби, когда она добавила жидкость в котел и поставила таймер для следующей стадии.

— Адаптировала, — отозвалась Лили, отправляя в раковину ножи и разделочную доску. — Ее придумал мой… друг — тот, о котором я говорила. Правда, для другого ингредиента.

Больше мистер Белби эту тему не поднимал. Но пейзаж у него за спиной в очередной раз сменился: в распахнутом окне виднелась дикая степь в седых волнах ковыля, похожих на овечье руно с лохматыми завитками.

Укус скоро зажил, но дурные предчувствия остались. Теперь Лили перед уходом всегда обновляла чары на котле и своей полке в кладовке, но все равно нервничала, когда оставляла зелье без присмотра. Хорошо хоть Мародеры вели себя безукоризненно: Блэк глядел волком, но держал язык за зубами, Петтигрю не скрывал опасливого восторга, но близко не подходил, Люпин сразу же забивался в угол и открывал учебник, а Поттер мужественно держался и не приставал с ухаживаниями, хоть потом и наверстывал упущенное семимильными шагами.

Как-то раз он дошел до того, что превратил ее заколку в бабочку — но Лили, почувствовав, что по волосам у нее что-то ползет, не стала визжать и шарахаться, а просто запустила этим "чем-то" в наглеца, для верности добавив Таранталлегру.

Гордо удаляясь, она еще успела услышать, как Блэк выговаривает приплясывающему приятелю:

— Предупреждал же, что девчонки больше любят цветы, а ты уперся: хочу бабочку, бабочка оригинальнее…

Что до нее, то ей все эти бабочки, цветы и потуги на романтику только мешали. Но Поттер был решителен и неумолим, как паровой каток, и вел осаду по всем правилам военного искусства: где не помогал штурм, старался брать измором. Уже на следующий день он подловил ее у лаборатории, когда Лили выползла оттуда в первом часу ночи, чуть живая от усталости.

Она закрыла дверь и наложила чары от призраков — и вздрогнула, когда из теней бесшумно выступил Поттер.

— Ты меня ждал? А отчего снаружи? — зевнув, спросила Лили.

— Не хотел тебя отвлекать, о асимптота моей души, — пожал он плечами, легко подстраиваясь под ее шаг.

От изумления она даже проснулась.

— В том смысле, что у нас нет точек соприкосновения? Как самокритично с твоей стороны.

— Нет, — удивленно откликнулся он. — Просто мне иногда кажется, что ты… врезалась мне в душу, что ли. Рассекаешь ее и оставляешь мне только половину.

Лили сглотнула. Покосилась на него — его лицо казалось спокойным и собранным. И очень, очень серьезным. Тишина каменного коридора давила на плечи, секундами утекала сквозь пальцы, и в голове была только гулкая пустота — дунь, и загудит ветер.