Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 27 – otium

— Что? — спросила она — может, чуть агрессивней, чем следовало, потому что из головы никак не шло бледное лицо Северуса и те ужасные хрипы у него в груди. Люпин не ответил, только отвел глаза и принялся подбирать с пола осколки, почему-то вручную, без палочки, а Блэк расхохотался в голос — внутри всколыхнулись отзвуки почти забытого кошмара… Неужели все-таки Дар? Нет, не может быть — в тот раз все было совсем по-другому…

Она опомнилась только в дортуаре — в бархатистом полумраке своей кровати, за пологом, который непонятно когда успела опустить. Глаза жгло, судорогой сводило горло, и каждый вдох давался с трудом. Грудь словно сжимал невидимый обруч, все сильнее и сильнее, до боли стискивая ребра.

Вот-вот сломает — совсем как Блэк имбирного тритончика.

Вечером Лили засела за эссе о факторе удачливости у магов и его влиянии на статистические закономерности. Мадам Помфри сказала, что Северуса завтра выпишут, и от этого мысли путались, слова не шли на ум, а перо царапало пергамент и оставляло кляксы, как у какой-то первокурсницы. Поэтому она почти обрадовалась, когда в спальню заглянула Эмма и сказала, что кое-кто внизу хочет с ней поговорить.

"Почти" — потому что предательское сердце в очередной раз дрогнуло. И еще потому, что этим "кое-кем" оказался Джеймс Поттер.

Лили скрестила руки на груди.

— Сначала в библиотеке, потом в гостиной, а теперь еще и в спальне меня достаешь?.. Уймись уже, чудовище, дай хоть эссе дописать!

— Так ты на меня не сердишься? Ну, за вчерашний вечер? — почти робко спросил он.

— Вечер? А, ты о той шутке с завещанием… Нет, Поттер, я больше на тебя не сержусь. Нет, Поттер, я никуда с тобой не пойду. Доволен?

Но стоило ей развернуться к лестнице, как он схватил ее за рукав.

— Постой, не уходи! Мне очень… очень надо с тобой поговорить, — он оглянулся и тихо добавил: — Наедине.

Вздохнув, Лили тоже покосилась в ту сторону — да, Роуз и Дейзи определенно навострили уши — и неслышно прошептала:

— Муффлиато.

А затем добавила уже нормальным голосом:

— Можешь говорить. Нас никто не услышит.

Он нахмурился — потом сообразил, и в глазах у него вспыхнул восхищенный огонек.

— Ух ты, здорово! А меня так научишь?

— Нет, не научу, — у нее окончательно лопнуло терпение. — Ты, кажется, от меня чего-то хотел? Либо выкладывай, либо я пошла.

— Нет, Эванс, подожди! Я только… Сейчас, только с мыслями соберусь — Бродяга меня точно убьет, когда узнает, — пробормотал Поттер, запуская пятерню в волосы. В этот миг он напоминал растерянную птицу со встопорщенным хохолком.

Ей стало совестно. Ну вот, напустилась на человека ни за что ни про что, расстроила беднягу. Ему и без того досталось — шутка ли, драться вчетвером против шестерых! Или даже втроем, если верить Люпину. А потом еще и к директору вызвали и наверняка отчитали за манкирование своими обязанностями — он же староста, с него и спрос больше. А Блэк застрял в лазарете, значит, и отработку пропустит… Это что же получается, набедокурили все, а отвечает один Поттер? Хорошенькая справедливость, ничего не скажешь…

Усевшись на диван, она приглашающе похлопала возле себя ладонью:

— Ладно, собирайся с мыслями. Я тебя не тороплю.

Поттер внял совету и плюхнулся рядом. Повернул голову — в его очках заплясали огоньки свечей.