Книга Мой командор, страница 90 – Татьяна Гончарова

Лёгкий, спокойный Кристан — это что-то… совершенно невероятное и потрясающее.

Любуюсь им. Едва заметной улыбкой, открытым светлым взглядом.

Он молча ведёт меня за руку по небольшой дорожке среди густой листвы, задумчиво глядя перед собой. И я молчу почему-то, поглядывая на него.

— Расскажи, Мила, — опускает взгляд на меня Кристан, поглаживая большим пальцем мою руку. — Какие у тебя были планы. Ты говорила про лабораторию на флагмане. Можешь открыто говорить, как есть. Здесь мы в полной безопасности.

Всё же осторожность, вбитая в меня долгими годами тренировок, даёт свои плоды.

А что если… На самом деле это всё было ради удара, чтобы использовать мой проблесковый дар? И сейчас я признаюсь в своём даре, а на самом деле Кристан ведёт запись…

Встряхиваю головой, поднимая на него глаза. Если это так, то пусть. Доверившись ему однажды, решаюсь идти до конца. Не может быть, чтобы… Не хочу об этом думать. Во всяком случае, раньше надо было.

Он третий раз меня спрашивает про планы. Значит, ему это важно.

— Я могу называть вещи своими именами? — поднимаю на него пытливый взгляд.

— Ты про наш с тобой проблесковый дар? — улыбается он краешком губ, но взгляд серьёзный. — Да, можешь говорить открыто. Я такой же проблесковик, как и ты. Только намного сильнее. И опытнее.

Я даже останавливаюсь. Облегчение накатывает такой силы, что я не могу больше сделать и шагу. Начинаю дрожать.

А ещё краснею. Мне мучительно стыдно от того, что я про Кристана сейчас так подумала.

— Мила, маленькая моя… — выдыхает Кристан и обнимает меня.

Во мне что-то щёлкает. Будто пружина многолетняя лопается, высвобождая всё скопившееся напряжение. Слёзы начинают литься, а я никак не могу это остановить…

— Кристан, прости, я… — торопливо вытираю глаза, а слёзы текут и текут, — извини, я… Прости, я сейчас успокоюсь, сейчас я…

— Тшшш… — его голос переполнен нежностью, когда он прижимает меня крепко к своей широкой надёжной груди, гладит по волосам и спине, — да, и у тебя, и у меня, есть запретная особенность. Она названа проблесковым даром. Таких, как ты и я, в империи ликвидируют. Мы выжили с тобой. Всё, моя хорошая, осталось совсем немного, и всё закончится. Я больше никому и ничему не позволю причинить тебе вред и напугать тебя.

— Да-да, я понимаю, Кристан. Просто… Говорить об этом после всего напряжения, всех запретов…

— Можно говорить, Мила. Уже можно.

Всхлипывая, смирившись с тем, что слёзы текут бесконтрольно, я замираю в сильных и бережных руках любимого. Торопливо начинаю отвечать на его вопрос.

— После учёбы… Я хотела затеряться в лаборатории. Тихо работать, не отсвечивая. Надеялась, что когда-нибудь у меня всё же найдётся способ создать семью. Если найду способ блокировать свой дар, чтобы не передать его детям.

— Я могу тебе сказать, что думал о том же, — в успокаивающем голосе Кристана улыбка. — И я нашёл такой способ. Мы с сестрой нашли.

От его слов у меня даже слёзы высыхают.

— Линда моя сестра, — говорит он. — И у неё тоже проблесковый дар. Она этого сильно боится, даже не столько за себя, сколько за меня. Таких как мы, вообще в империи много, в основном, на высоких должностях. Научились скрывать.

Кристан показывает на небольшую беседку под широким деревом с обильной тёмно-красной листвой и, обняв меня за плечи, направляется туда.