Книга Его девочка. Вынужденный брак!, страница 7 – Анна Герц, Анастасия Леманн

— Клара с тобой всё хорошо?

Я киваю, вижу взгляд врача. Не могу не признать что Шакал красавчик и лицо и тело. Только вот меня что-то отталкивает. Может воспоминания о Гене.

Мне его так не хватает. Я бы многое отдала чтобы он рядом был. Он же помог мне, вернул во мне надежду к жизни после поступка Гунченко, после того, как он предал меня, а сейчас его нет.

Даже некому позвонить и сказать что я люблю. Безумно люблю и очень скучаю. Как он нужен и дорог мне.

— Клара можно тебя на минуту?

Врач понимающе выходит, а мы с ним выходим в коридор. Вижу, как он смотрит на меня, как нервничает. Как его руки трясутся.

— Клара, я с тобой при любом раскладе, я хочу чтобы ты знала, я найду убийцу Гены того кто подстроил это, кто подложил бомбу!

Я молчу. Даже думать об этом не хочу и представлять, как он умирал. Как ему было. Слёзы застывают в глазах. А я из-за какой-то Жанны ссорилась, наша последняя ночь… Сколько бы я сейчас отдала лишь бы всё вернуть назад.

— Я знаю Даниил! – тихо произношу я. – Я очень ценю это!

Он пристально смотрел на меня. В упор. Глаза в глаза.

— Клара, я говорил чтобы ты за меня замуж вышла, я…

Он замолчал, а внутри меня всё перевернулось.

— Прости, Даниил, мне пора!

Разворачиваюсь и забегаю в кабинет МРТ. Я не хочу это слушать, не хочу.

* * *

Результаты МРТ должны были быть завтра. Я вышла из кабинета и направилась в сторону палаты. Должны были приехать мама и дети. Дети…Лёша скучал по Гене, он даже про родного отца столько не спрашивал, да и какой Гунченко отец. Так одно название.

— Привет! Клара? Да ты старая!

Я растерянно смотрю на худую длинноволосую брюнетку с красивым, но очень высокомерным выражением лица. Лет двадцать пять не больше, а может и того меньше.

— Ты та самая Клара, да?

Я кивнула. Это то кто? Ещё одна пассия Гунченко? Да Родион всё сильнее стал падать в моих глазах.

Я думала дальше уже некуда.

— Отвали от Шакала, не поймешь у тебя дочка, не забывай, да и очкастому сыночку твоему нарезать можно! Ясно тебе?

У меня темнеет в глазах. Я непроизвольно сжимаю руки в кулаки. Никому не позволю тронуть своих детей. Никогда.

Я смотрю на нее во все глаза. Красивая, высокая… Только лицо перекошено от злости и тычет в меня красным длинным ногтем.

— Ты меня хорошо услышала, сука?

Я молча смотрела на нее. Хотелось взять с тумбочки абажур и врезать ей по голове. Сдержалась. Уже одна в свое время была. Много чего повидала.

— Мне не надо тыкать в лицо это раз, а два угрожать, за своих детей я разорву, и попрошу заметить у Шакала есть имя, Даниил!

Он вздрогнула, прищурилась и сжала кулаки. Неприятная страшная особа.

— Я тебе все сказала!

— Вы простите кто?

Мы обе резко обернулись. У двери стоял молодой симпатичный мужчина. Его нельзя было назвать красивым, не совсем правильные, идеальные черты лица мирового стандарта. Но что то такое было завораживающее и цепляющее.

— Покиньте пожалуйста палату! Кто вас вообще сюда пустил?

Брюнетка прищурилась.

— Пришла к вашей умирающей, правда думаю ее место не здесь, но раз вы держите таких убогих, то объясните своей пациентке что ей ни спать с чужими мужиками надо, а пора место на кладбище уже застолбить!

Обдав врача и меня парфюмом, элитным и дорогим, она вылетела из палаты, мы остались вдвоем.