Онлайн книга «Измена Зима Перемен»
|
— Потому что в отпуске я не хочу думать ни о чем серьезном, а критика не дает мне терять хватку. А то вернусь, а все там уже на ушах ходят без меня. Я лишь улыбалась у чувствовала себя очень легко и спокойно. Потом были завтраки. Свежий хлеб, горячий кофе, запах омлета, ягоды, мёд, пар от кружек с кофе, снег за окнами и ленивые разговоры ни о чем и обо всем сразу. Мы обсуждали фильмы, детские воспоминания, путешествия, чужие странности, мои школьные мечты, его первые деньги, любимые книги, страхи, привычки, то, как бы мы жили у моря, если бы внезапно сошли с ума. Камиль редко говорил о себе прямо, но иногда вдруг бросал одну фразу, и за ней открывался целый пласт человека, которого я раньше не знала. Я узнавала, что он терпеть не может фальшь. Что в детстве долго заикался после тяжелой болезни. Что никогда никому не доверял до конца. Что боится бедности больше, чем смерти. И почему-то от этих признаний он становился не слабее, а только опаснее и притягательнее. Днем мы уходили в лес. Снег там лежал нетронутый, высокий, искристый, а воздух был таким чистым, что хотелось пить его полной грудью. Мы гуляли между сосен, слушали хруст под ногами, дышали морозом, и иногда я вдруг срывалась на бег, как ребенок, просто потому что тело просило радости. Камиль смотрел на это с насмешкой. Потом бросал в меня снежком. Я ахала от возмущения и нападала в ответ. На несколько минут он действительно забывал быть собой — серьезным, собранным, тяжелым мужчиной, которого привык слушаться весь мир. Он смеялся, уворачивался, валил меня в снег, ловил за рукава, а в глазах у него вспыхивал такой живой азарт, что я не могла насмотреться. Правда, длилось это недолго. Очень быстро он снова выпрямлялся, стряхивал снег с пальто и становился тем самым Камилем — собранным, красивым, опасно спокойным. Интригующим хищником. Но теперь я знала: под этой холодной кожей живет огонь. И я перестала его бояться. Теперь у меня к нему был только трепет. Больше того — рядом с ним мне самой хотелось быть проще, легче, непосредственнее. Хотелось говорить глупости, смеяться слишком громко, танцевать на кухне в носках, лепить кривого снеговика, спорить о пустяках, и самой прижиматься к нему. Я будто возвращалась в возраст, где все еще возможно. Где впереди жизнь, а не только обязанности. Где можно мечтать без стыда. Каждый день я ощущала это почти физически: становилась легче. Счастливее. Красивее. Будто с меня слой за слоем сходила старая усталость, которую я носила столько лет, что уже считала частью себя. И еще было папино здоровье. Мы созванивались ежедневно. У него действительно случился резкий скачок к лучшему. Врачи осторожно настраивали на скорый переезд домой, мама плакала уже не от ужаса, а от облегчения, сам папа шутил, требовал домашнюю еду и строил планы на весну. Да, впереди была реабилитация, режим, ограничения, новая дисциплина жизни. Но самое страшное отступило. И это ощущалось даже сквозь расстояние. Будто отпустило всех нас сразу. Маму. Папу. Меня. Мир неожиданно стал понятным и добрым. Именно поэтому утро отъезда ударило особенно резко. Я проснулась поздно и сразу почувствовала перемену. Камиля рядом не было. Из гостиной доносился его голос — короткие и жесткие ответы, без тени сна и тепла. Тот голос, которым он |