Онлайн книга «Кодекс недотроги»
|
С кухни доносились шорохи. Павел, по-видимому, изобретал для нас завтрак, чем здорово меня заинтриговал. Если он ещё и готовит… Я остановилась в дверях, наблюдая. И вскоре, сама стала объектом наблюдения. Мужчина рассмотрел меня с головы до ног, довольно улыбнулся. — Проходи, поможешь. Удобно устроившись у кухонного острова, я нарезала сыр, бросая и ловя на себе заинтересованные взгляды. Притом, что Фирсов явно не часто готовил сам, смотрелся он на кухне весьма гармонично. — Не думала, что ты умеешь готовить. — Почему? — он прямо посмотрел на меня, и я смутилась. — Ты сам говорил, что родился с золотой ложкой во рту… Я поздно спохватилась, что могла обидеть его этим вопросом, но Павел только усмехнулся. — Ну… В студенческой общаге поваров нет. Настрополился. Да и люблю иногда сделать что-то сам. А уж яичницу пожарить много ума не надо. — Хорошо смотришься со сковородкой, — улыбнулась я. — Так будет яичница? — Яйца Бенедикт, — с важным видом сказал Фирсов, перекинул полотенце через руку и, убрав обратно в шкаф сковородку, деловито водрузил на плиту кастрюлю. Он болтал со мной о ерунде все время завтрака, игриво улыбался, пряча смущение за этой улыбкой. Да, не для меня одной вся эта ситуация была хоть и желанной, но все же неловкой. Слишком быстро мы от статуса начальника и подчиненной перешли к статусу… А к какому статусу мы перешли? Видимо, отсюда и неловкость, что ни один из нас этого не знал. И что будет дальше, теперь тоже не понятно. Одно было ясно точно — как прежде уже не будет. Сосуществовать в одной вселенной и делать вид, что ничего не изменилось, ни я, ни он больше не сможем. Из задумчивости меня вырвало тёплое дыхание, обжегшее шею, и ладони Фирсова, сминающие ткань своей же рубашки, надетой на мне. Всего несколько дней назад, так же, со спины меня обнимал Серёжа. Тогда я не чувствовала ровным счетом ничего. А сейчас… Шумно выдыхая, я наклонила голову набок, давая лучший доступ к своей шее. Я сейчас была не властна над собой. Если бы эти руки, обхватившие талию, не держали меня, растеклась бы лужицей по полу. Вероятно, чтобы не свалиться от переполнявшего возбуждения, вцепилась в руки Павла. Он развернул меня к себе лицом, по-хозяйски поцеловал в губы и опустил руки ниже вдоль моих бедер к ногам. Зацепил край рубашки и медленно, касаясь кожи, потянул ткань выше. Не встретив на пути сопротивления в виде хоть какого-то белья, он рыкнул, подхватил меня за бедра и поднял вверх. Я тут же закрутила вокруг него ноги, чувствуя острую потребность в нём прямо сейчас. Он в нетерпении сжимал мои ягодицы и, целуя губы, нес меня обратно в спальню… — Как так вышло, что ты жил в общаге? — спросила я, лежа спиной в теплых объятиях и поглаживая предплечье Павла. — Ты разве учился не здесь? Он чуть ослабил хватку, и я смогла повернуться к нему лицом. — Сначала, здесь… — Дай угадаю. Хотел доказать отцу, что сам всего добьешься? Без его помощи? Фирсов усмехнулся. — И да, и нет. В первую очередь — себе самому доказать хотел. — Мне-то не рассказывай, — я улыбнулась. Павел улыбнулся в ответ. — А потом? — Что «потом»? — Ты сказал, что сначала учился здесь. А потом? Улыбка с его лица немного сползла. Он вдохнул и отвел глаза. — Потом перевелся. Последние два года доучивался в Хельсинки. |