Книга Кодекс недотроги, страница 117 – Алиса Лисова

— Черт! Это не я! Не я! — в отчаянии вскочив на ноги, отошел чуть дальше.

— Ну, Павел Борисович. Ваша репутация идет впереди вас, — добивала меня Олеся. — Или как вам больше нравится? Мустанг? Сделали ещё одну пометку в своём списке?

Потенциальный партнер смотрел на меня полным презрения взглядом. Олеся — ликующе. Отец — разочарованно. Остальные просто с любопытством ждали, чем закончится этот спектакль.

Внутри всё сжалось, когда я подумал, что и мышка посмотрела это видео. Своими глазами. Ещё когда Олеся запустила его в первый раз, она сидела рядом. Но на неё поднять взгляд я не смел. Представляя, что сейчас она чувствует, понимал — её колючих, полных боли глаз, я не выдержу. Хотелось кричать: «Не верь ей! Не верь!».

— Можно мне ещё раз посмотреть? — неожиданно спокойным голосом спросила Алиса.

Довольная Шмалеся протянула мышке свой телефон.

— Зачем? — все-таки нашел в себе силы посмотреть на неё и увидел её сосредоточенной и задумчивой.

— Хочу кое-что проверить.

Она просмотрела начало, улыбнулась и посмотрела на меня. Потом на Олесю, на Евгения.

— Это видео было снято не три дня назад. Видите? — она наклонилась к Евгению, потыкала пальцем в экран. — Видите, часы на входе в отель? Дата, время… Видео сняли вчера в одиннадцать вечера.

— Очень ценное замечание, — съязвил мужчина. — Это многое меняет. Мне надо поздравить Павла Борисовича, что прямо из постели моей жены он приехал подписывать контракт?!

— Да не было меня там! — прохрипел я, теряя терпение.

— А где же вы были? М, Павел Борисович? — улыбалась ехидно Олеся. И кто ее пустил вообще. — Дома вы не ночевали. Тогда где?

Тишину, воцарившуюся в помещении, разрезал тихий, но твердый голос Алисы:

— Он был у меня, — как гром среди ясного неба, прозвучало ее признание. — Всю ночь.

Лица присутствующих тот час же вытянулись и обратились на неё. Я же смотрел на Алису и не верил. Мышка, та, которая играла в шпионку все эти дни. Та, что категорически отказывалась уезжать и приезжать со мной в офис. Та, что требовала соблюдать субординацию на людях, чтобы ни боже упаси, кто-то узнал правду, сейчас прилюдно сказала о наших с ней отношениях. Более того, мой отец тоже был здесь. Стоил ли этого контракт с «Максимой»? Не знаю. Но я сейчас как никогда четко осознал, что это — моя женщина.

— Если нужно, моя соседка может подтвердить. Она видела, как мы пришли, — продолжала доказывать мою невиновность Алиса, хотя это уже и не требовалось. — Можно взять записи с камер наблюдения в подъезде.

— А вы…? — отец поочередно указывая на нас двоих пальцем, усмехнулся.

— Да, — ответил я, чуть приобняв мышку, насколько позволила это сделать обстановка. С трудом сдержался, чтобы не расцеловать её розовеющее лицо.

Олеся стушевалась, когда руководитель «Максимы» повернулся к ней, понимая, что его только что хотели развести. Выдав тем самым саму себя с потрохами. А я был оправдан. Стараниями моей мышки.

— Вот уж спасибо за помощь, — сказал Евгений. — Но такого рода помощь оставьте себе.

Олеся сначала пыталась оправдаться, но свалила в закат после разгромной ругани.

Контракт был подписан и скреплён рукопожатием. Разногласия были улажены. Добились. Справились. Вместе.

Алиса влетела в мой кабинет вперёд меня, развернулась и прижала ладони к раскрасневшимся щекам.