Книга Замок из золотого песка, страница 92 – Марина Болдова

— А кто?

— Это вам может сказать только ваш сын. Да и так ли уж это важно, Ада Серафимовна?

— А как же они так быстро поженились? Месяц всего прошел, – все не успокаивалась она. – Иванна беременна?!

— Нет. Точно нет. Я бы знала, – успокоила я ее. – Леня просто договорился в ЗАГСе, чтобы расписали быстрее.

— Без моей помощи! Как так? – с обидой заметила женщина.

— Мне кажется, вашему сыну достаточно было назвать фамилию Сикорский, – улыбнулась я, пряча возникшую вдруг тревогу.

Ванькина свекровь встретить Григория к воротам вышла сама. Я наблюдала за ним, пока он шел по дорожке к дому – Реутов был спокоен и уверен в себе. А я ведь даже не объяснила, зачем он понадобился заместителю мэра. Да еще и так срочно.

— Присаживайтесь, Григорий… можно без отчества? – Сикорская кивнула на стул.

— Да. Я вас слушаю.

— Чай?

— Нет, спасибо.

— Ну, ясно. Тогда коротко излагаю: мне нужна ваша конфиденциальная помощь как сыщика. За вас поручилась Марья, мне ее слова вполне достаточно.

— Я не имею лицензии на частный сыск, Ада Серафимовна. Я служу в охране Амоева.

— Я в курсе. А еще я в курсе, что вам нужны деньги. Вот эта сумма вас устроит, Григорий? – Сикорская развернула ему салфетку с ранее написанными ею цифрами. Я следила за выражением лица Реутова. Он бросил быстрый взгляд на число с нулями, удивленно перевел его на меня и только потом внимательно посмотрел на собеседницу.

— Если речь идет о нарушении закона…

— Ни в коем разе! – перебила она. – Марья, налей все-таки гостю чаю. Творожную запеканку будете? – неожиданно улыбнулась хозяйка дома.

— Григорий, не отказывайся, вкуснотища! – решила я поддержать такой резкий переход от официальной беседы к легкому общению.

Да, Ада Серафимовна умела говорить коротко и убедительно. Письмо она Реутову прочесть не дала, но все время держала в руках, словно подчеркивая его важность. И Григорий не спускал с конверта взгляда. Женщина ни словом не обмолвилась о том, при каких обстоятельствах профессор обнаружил золотые украшения, сказала лишь, что случайно нашел в тайге. Слегка посетовав, что муж проявил слабость, то есть не сдал клад государству, она без сомнений заявила, что на его месте так поступил бы каждый второй. «Не правда ли, Григорий?» – глядя в глаза гостю, задала вопрос она, после чего Реутову только и оставалось, что кивнуть, соглашаясь. Сикорская не жаловалась, что, мол, Коновалов с помощью угроз отобрал у профессора половину украшений, а просто констатировала этот факт, добавив, что тут уж не о чем сожалеть, что случилось, то случилось – жизнь дороже.

Далее Ада Серафимовна плавно перешла к собственно золотому гребню, особо подчеркнув, что и ценность-то его узнала вот только что. А так лежала безделица у дальней стенки сейфа больше тридцати лет, а вспомнила она о гребне, представив, как великолепно он будет смотреться в свадебной прическе ее невестки. Гребень был продемонстрирован с гордостью, но тут Ванькина свекровь вдруг объявила, что он-то и есть предмет вожделения преступника – мол, мы с ней сообща пришли к такому заключению. Григорий сидел совершенно обалдевший. Я видела, как на его лице удивление сменяется недоверием, пару раз он уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но Сикорская продолжала свой монолог. Наконец фразой: «Перепутал непутевый стрелок невест» хозяйка дома поставила точку в повествовании. Мы с Реутовым глубоко вдохнули и выдохнули одновременно. Я – от восхищения дипломатическим талантом Ванькиной свекрови, а он, как я подозревала, от облегчения: взрыва мозга от полученной информации ему избежать удалось.