Книга Замок из золотого песка, страница 73 – Марина Болдова

— Ну, а как тебе, мальцу, можно было сказать, что твой отец матери изменял? Ты бы на него не полез с кулаками?

— А что, твоя мать с нашим отцом и после моего рождения были любовниками?

— Так до материной болезни почти. Отец-то вдовый уже был. Ты бы разбираться стал, что ли? Я б не стал…

— И я б не стал, сразу полез бы. За мать. Огреб бы от отца по шее, но – потом! А сначала бы врезал, – согласился отчим.

— Вот и не сказали тебе. Я думаю, бабка Агафья против была. Ведьма. Знал ты, что она ворожует?

— Ходили к ней тетки всякие, какие-то отвары им давала. Лечила хвори разные, наверное. Я особо не вникал.

— У нас в Чудовке ее называли ведьмой, – упрямо повторил Алексей и замолчал.

— Ну, продолжайте. Вы же в курсе, что я подслушивала, – не выдержала я.

— Может, все это сплетни? Я сам-то точно не в курсе.

— Говори, Леха!

— Сема, знаешь, как твоя мама умерла?

— Болела. А что? Я слышал и другое, но не поверил. Правда, что ли?

— Твою маму нашли повешенной в лесу. Милиция написала, что сама она. А Любка утверждает, что довела ее до этого свекровь, бабка Агафья то есть. И мою мать она отравила.

— Это как?!

— Мама болела, ездила к ней за снадобьем. А та вместо лечебного отвара отраву давала. Так Любке мать ее рассказала, они с моей мамой были подругами.

— Вот же… тварюга! – возмутился отчим.

— Сема! – тут же упрекнула мама.

— Прости, Сашенька, каюсь. Но какова бабка! Только не докажешь ничего, гори она в аду!

— Сема!

— Все, не буду. Только не пойму, моя-то мать ей чем не угодила? Законная жена, я родился в браке. Что не так-то?

— Не узнать нам, Семен, правды. Все свидетели на том свете. Теперь и отец не расскажет. Я-то думал, мы вдвоем с тобой его разговорим. Спросить хотел, знал ли он о том, что его мать двух женщин извела. Не успел…

— Так ли уж это сейчас важно? – тихо спросила мама.

Ей никто не ответил.

— Мы Ваньке сообщать о смерти деда будем? – вернула я всех к текущим событиям.

Отчим и мама переглянулись, словно удивляясь, о ком это я.

— Она, в отличие от меня, его родная внучка, – решила напомнить я.

— Не думаю, что Иванна прервет медовый месяц и прилетит на похороны, – заметила мама.

— Зачем портить праздник девочке? Не сообщаем! Потом узнает, – решил за всех Семочка. – Ужинать будем? Помянуть отца нужно бы… по маленькой. Ты как, Алексей?

— Помянем, – коротко ответил тот и отвернулся к окну.

А мне показалось, что в глазах его блеснули слезы.

Я подумала, что Алексея понимаю, как никто. Он один из нас всех скорбел по умершему по-настоящему. И не потому, что потерял отца, а потому, что за всю жизнь не успел побыть рядом и нескольких дней. Он не знал Никодима, как знали его мы, но он мог придумать его образ. Наверняка он представлял себе отца как доброго мужика. Просто слабого – и матери приходилось подчиняться, да и в женщинах своих он запутался. Алексей не знал, насколько жестким и недоброжелательным мужланом на самом деле был их с Семочкой отец.

И я, слушая мамины рассказы о своем отце, представляла его любящим и ласковым мужчиной, а никак не подлецом, бросившим беременную жену. Я оправдывала его, почти уверенная, что были какие-то обстоятельства непреодолимой силы, из-за которых он так спешно уехал. И не давал о себе знать, потому что не мог. Я теперь тоже думала о родном отце с болью. Неясный образ после рассказа мамы обрел человеческие черты, почти что плоть. Только физически обнять отца я никогда не смогу – я была уверена, что он мертв.