Книга Замок из золотого песка, страница 2 – Марина Болдова

Минимум шаров, белоснежные шторы, подобранные в середине цветочными гирляндами, скатерти на столах и чехлы на стульях из белоснежной же ткани, букеты нежных чайных роз в низких вазах на столах – вот и весь декор свадебного торжества. В этот антураж ненавязчиво вписался угловой столик с выставленными на нем бокалами для шампанского и десертными тарелочками. Нижняя полочка предназначалась для подарков. Я была довольна: получилось скромно и в то же время ясно было, что на террасе проходит не просто банкет по случаю, а свадьба.

Поднимались бокал за бокалом, я с удивлением наблюдала за двумя пожилыми парами из Иркутска – это какое здоровье нужно иметь, чтобы столько пить и продолжать твердо держаться на ногах.

Я огляделась – за ними с тревогой следила моя мама, бросала презрительные взгляды только что состоявшаяся свекровь Ваньки и хмурился мой отчим Семен Стешин. Наконец, видимо не выдержав, он отвел в сторону самого адекватного мужика.

Я не стала дожидаться, что будет дальше, и отошла к витым перилам террасы. Ко мне тут же приблизилась Ванька.

— Кто такие, не знаешь? – спросила она, кивнув в сторону двух женщин, которые пристально наблюдали за ее отцом и своими мужьями.

— Деда Никодима родня. Твоя, Вань, значит, – ответила я со смешком.

— Ну, на фиг… смотри, Ада в бешенстве.

— Как бы твоя свекровь не устроила скандал, – перебила я.

— Нет, портить праздник сыну она не станет. Господи, как хорошо, что поголовье ее гостей Леня уменьшил. Там вся городская администрация была в списке плюс из краевого центра человек пять. И семейка вся ее пафосная, начиная с сестры Иды, которая должна была прилететь из Москвы, и заканчивая американской женой племянника Джейн. Представляешь, она две недели меня донимала своим вниманием: то каталог платьев вышлет, то начинает составлять «регламент мероприятия» – все ж должно идти по протоколу, да еще и быть отрепетировано заранее. Жесть.

— Так зачем ты лезешь в это осиное гнездо? – спросила я осторожно. – То есть уже залезла! – добавила с досадой: мне эта свадьба Ваньки и сына вице-мэра города Ады Серафимовны Сикорской не нравилась с самого начала. Непонятна была и скорость развития их отношений.

Я посмотрела на сестру долгим взглядом. Раньше, если было что-то не так, она отвечала виноватым, очень коротким, и тут же отворачивалась, чтобы скрыть слезы. Признать открыто, что неправа, не могла, слезы были признаком отнюдь не покаяния, а досады, но я делала вид, что принимаю их за немую просьбу о прощении. Разница в возрасте у нас с Ванькой пятнадцать лет, я могла себе позволить некоторую снисходительность к ее вранью и проказам. Которые, кстати, год от года становились все более бесшабашными и материально накладными для нашей семьи. Последний ее демарш в ответ на неожиданно строгий выговор матери обошелся мне в семьдесят пять тысяч, слава богу, рублями – столько стоило выкупить подравшуюся в клубе сестрицу из отделения полиции. Ваньку побить даже плечистому парню вряд ли удалось бы, да и набросилась она первая, надавав ощутимых тумаков и разбив нос «идиоту, который не понимает, когда его посылают в…». Лишившись полуторамесячной зарплаты преподавателя иностранных языков частной школы, я на месяц села на строгую финансовую диету. В конце этого срока пришлось признать, что скромный рацион без вкусняшек принес-таки свою пользу – я сбросила лишние килограммы, втиснулась в обожаемое мной вечернее платье и с подоспевшего вовремя гонорара за перевод устроила посиделки с подругами в кафе «Лакомка». В этой «стекляшке» на главной площади города я – Марья, в девичестве Стешина, моя соседка по парте Лиза Строгова и дочь нашей классной Ириша Офман тусовались класса с пятого, вскладчину покупая на троих один эклер и три рожка ванильного мороженого.