Книга Замок из золотого песка, страница 112 – Марина Болдова

— Вор, что ли? Где такого откопала только? – презрительно бросила Ванькина свекровь.

— Зато бесплатно. Хотя лучше бы денег нашла или сама все сделала, – ухмыльнулась Лена. – А то вышло как в поговорке – скупой платит дважды. Этот алкаш – мой первый муж Толик Курило. По дурости влюбилась в шестнадцать, к нему ушла – только бы не с мамашей и ее собутыльниками жить. А он тоже как-то очень быстро из преуспевающего бизнесмена в вечно ноющего неудачника превратился. В двадцать развелась, вернулась к матери. Хорошо, что учебу не бросала, училась, даже живя с этим придурком. Так что оставалось только диплом защитить. Но избавиться от мужика оказалось непросто. Вскоре они с матушкой на пару квасить стали. Весело, да? Хорошо, если удавалось его за дверь выставить хотя бы к ночи, а то мать такой вой поднимала… Комната у нас одна, я диплом писала, а они за стенкой на пятиметровой кухне друг другу душу изливали. Как-то раз я прислушалась, мать рассказывала Толику о моем отце, которого я не помнила совсем. Тогда впервые я услышала фамилию Сикорский.

— В каком контексте? – перебила Ада Серафимовна.

— А вы знаете, в хорошем даже! Мол, не жадным оказался профессор, поделился добытым кладом с папочкой по справедливости.

— А что Коновалов на него с топором попер, она не сказала? – возмутилась Сикорская.

— Ого! Не знала… хотя разницы, в сущности, нет – половина золотых украшений оказалась у моего отца. Все бы ничего, только матери и мне от того золота достался пшик.

— Ты знаешь, откуда у моего мужа появился клад? – напрямую задала вопрос Ада Серафимовна.

— Нет. Да мне какая разница? Муж ваш по экспедициям мотался, где-то добыл. Или украл. Что… неужели украл, я правильно догадалась? Ай-ай-ай, как нехорошо, – рассмеялась Бабич.

— Не выдумывай! По своему папаше всех не ровняй! – взъярилась Сикорская, сжимая кулаки.

— Волноваться так не нужно, Ада Серафимовна, а то приступ… скорая… А у меня времени всего ничего. Лучше пойдемте-ка к сейфу, и вы отдадите мне гребень. И денежек дадите на дорогу. Не может быть, чтобы на черный день не отложили, ваше поколение такое предусмотрительное! Меня устроят и рубли. А покупатель на гребешок уже ждет.

— Вы не все рассказали, Лена Львовна, – попыталась я ее задержать.

— А должна? – повернулась она ко мне. Взгляд ее был злым, я вздрогнула – Бабич вновь направила на меня дуло пистолета.

— Интересно же, – примирительно сказала я.

— Что тебе, Марья, интересно? Как твоя сестрица, эта рыжая тварь, жениха у меня увела?! И все планы к черту! Ты в нищете жила? Знаешь, каково вместо матери иметь пропойцу? Как булку прятать в баке с грязным бельем, чтобы эти два алкаша, она и Толик, не нашли ее хотя бы до утра. На голодный желудок какая учеба, какой диплом? А мне нужно было вылезти из этой зловонной клоаки, получить образование, начать работать и съехать, наконец, в свое жилье, пусть и съемное. Все, кажется, получилось – защитилась на отлично, а устроиться смогла только в простую школу на копейки. И как съезжать? Подслушивала, что мать говорит, день, месяц, год… что-то начало складываться, но что я могла? Только злиться на беспутного папашу, проигравшегося в ноль. Не выдержала, уехала в Курск – место в медико-биологическом лицее нашла. Шесть лет проработала там, и не ушла бы, но осенью прошлого года мне сообщили, что умерла мать. Осталась квартира, пусть и плохонькая. Я вернулась, чтобы ее продать.