Книга Кольцо блаженной Августины, страница 74 – Марина Болдова

Он понял, что это – шанс. Собираясь с силами для разговора с Лилией, он проигрывал в уме диалог, все возможные ее ответы. Нет, он не собирался толкать ее на преступление. Он хотел лишь, чтобы та предала подругу и отбила у нее мужа.

Вмешалось провидение, он так и не подошел к ней – отпала необходимость. Знакомство с сестрой Самуила повернуло мысли в другую сторону. Он понял, как сможет стать ближе к Тасе – войдет в семью Бенц. Нет, жениться не собирался – какая из только что ставшей студенткой девчонки жена? То, что Аллочка с первых минут не сводит с него взгляд, льстило самолюбию, в успехе он не сомневался. Предлагая ей «близкие отношения» (хотя они и так виделись почти каждый день – он преподавал математику студентам ее группы), Иосиф был почти искренен: девочка ему нравилась своей свежей непосредственностью и красотой. Он не заметил, как увлекся, все реже вспоминая Тасю. Безумная любовь к ней немного утихла…

Да, они встречались часто – на правах будущего родственника, каким его считали Самуил и Тася, он присутствовал на всех семейных праздниках. Тася была с ним ласкова, но все чаще отводила взгляд, когда он, забывшись, не мог оторвать от нее своего. Он чувствовал, что та все понимает. Но даже мысли, что его внимание ей неприятно, не возникало.

Он знал, что у нее больное сердце – Тася часто лечилась в кардиологическом центре. От Аллы знал, что по этой причине Самуил не хочет иметь детей – боится потерять жену.

И все же виновником смерти Таси стал не муж, а он, Иосиф Биргер…

Он отвлекся от воспоминаний, случайно выглянув в окно – знакомый автомобиль занял одно из парковочных мест перед парадным входом в особняк. Поспешив в приемную, этого клиента он встречал всегда лично, задержался перед зеркальной дверцей гардероба. «Старик. Страшный, уродливый старик, – равнодушно констатировал он и натянуто улыбнулся. – А проблем у меня нет! Не считая того, что ушла жена, да любовницу убили…»

Лилия Модестовна в больнице не лежала ни разу. Навещала – да, больную товарку по сцене, но вынужденно – ее «делегировали» от коллектива по причине незанятости в спектакле. Вот так же была среда, пасмурные летние сумерки за окном и бледная физиономия примы на фоне зеленого цвета наволочки на тощей больничной подушке. Лилия Модестовна тогда содрогнулась от увиденного – яркую актрису, красавицу с огненными кудрями, точеной фигурой и мягким, совсем не стервозным характером болезнь превратила в собственную тень.

Сейчас вдруг стало самым важным – не стать такой же тенью. Лилия Модестовна с трудом повернула голову, посмотрела на соседнюю койку – там, отвернувшись к окну, лежала женщина.

Она вспомнила свое падение… и больше ничего. Был, кажется, еще звонок в дверь, но и этот звук был последним, что отметило ускользающее сознание.

— У вас, кажется, сотрясение мозга, – голос прошелестел слева, она едва поняла фразу.

— Это кто сказал? Врач? – Лилия Модестовна осторожно повернула шею в другую сторону: на нее смотрели двое – молодая женщина и девочка-подросток.

— Я слышала, как доктор в коридоре разговаривал с женщиной, которая приехала с вами. – Тихий голос принадлежал девочке. – Еще он сказал, что подержит вас здесь несколько дней.

— Подержит… Следовало бы меня спросить. – Лилия Модестовна задумалась – кто же ее нашел? В квартиру попасть могла лишь Августина – у той хранились запасные ключи. – Деточка, а тетя, с которой откровенничал доктор, была молодая?