Книга Кольцо блаженной Августины, страница 48 – Марина Болдова

— Есть, – смутилась она, открывая нижний ящик узкого комода.

— Спасибо. Вот, к чаю… или к кофе, – он протянул ей пакет, сунул ноги в клетчатые шлепанцы и вопросительно посмотрел на Августину.

Ох, как нравилось ему ее покрасневшее личико! И блеснувший испуганно взгляд, и тонкое запястье руки, принявшей пакет. Он хотел туда, в столовую, к торшеру… в то кресло рядом, и ноги – на скамеечку. А чашку кофе, ну, или чаю, можно на треугольный столик, закрепленный на ножке светильника, на молочного цвета салфетку, связанную вручную – уж он знал в этом толк! В их с Ольгой дачном доме такого кружевного чуда было много – на полках буфета, под горшками с цветами, на старом бабушкином трюмо…

— Игорь Сергеевич, проходите сразу на кухню. Я приготовила ужин, мы с Мишей не садились еще, ждали вас.

«Вот, болван! Ребенку даже шоколадку не купил!» – подумал с досадой, по одному лишь запаху сразу определив, в каком направлении двигаться.

И ужин получился таким… домашним – за круглым небольшим столом (и на даче стоял такой же!). Тарелки в мелких букетиках из тех, бабушкиных времен, и такого удобного размера: котлета уместилась, картошка и салат. Вот ингредиенты салата Калашин угадал не сразу, с четвертой только попытки, под звонкий смех Мишки перечисляя все овощи, что знал. Насадив на вилку кубик чего-то зеленого и плотного, рассмотрев детально, радостно воскликнул: «Авокадо!» «Тепло, уже тепло, кое-что угадал!» – веселился тот, а Калашин искренне недоумевал, беспомощно глядя на ласковую улыбку Августины. «Это не овощ, а фрукт», – подсказала та тихо. «Неужели обыкновенная груша?!» – ужаснулся Калашин своей недогадливости, но был награжден громкими аплодисментами.

Он до такой степени расслабился, что забыл, зачем пришел… Августина напомнила, отправив Мишку играть в свою комнату, а ему, Калашину, наливая чай.

Что ж, кресло у торшера, скамеечку и чашку кофе на кружевной салфетке он еще не заслужил…

— Игорь Сергеевич, моя соседка Лилия Модестовна напомнила мне об одной важной детали, касающейся кольца, которое я отдала Дашевскому. В день смерти отца к нему приходил гость. Им был старший брат Льва Борис. Так вот он требовал у отца это же кольцо. А папа был напуган, я это видела. И почти сразу же после нескольких слов потерял сознание.

— Что он сказал, помните?

— Борис назвал отца «учитель», намекнул на какой-то поступок отца, видимо плохой, после чего и случился приступ. Но я не знаю, о чем шла речь! Мне было всего тринадцать лет, я очень боялась, что папа умрет, старалась не отходить от него надолго…

— То есть Борису нужно было кольцо, но он его не получил? Он приходил к вам после? Вы кому-нибудь рассказывали об этом визите?

— Нет. И не приходил. Я знаю, почему – почти сразу тот попал в психиатрическую клинику, где и умер лет пять назад.

— Расскажите подробно о ваших отношениях со Львом Дашевским. Это – не праздное любопытство, Августина Самуиловна, – поторопился добавить он, заметив, как та смутилась.

— Обычная влюбленность в старшеклассника. Без взаимности и надежд. Да, я поступила на биохим ради него, чтобы видеть чаще. Хотя биология и так была любимым школьным предметом. Я просто наблюдала за Львом, не навязываясь – это было бы напрасно, насильно мил не будешь. Но однажды он сам подошел ко мне, с того дня начались наши отношения. Вам может показаться странным, но мы… были друзьями. Я была в курсе всех его увлечений и разочарований.