Книга Кукла старого Адама, страница 67 – Марина Болдова

То, что хвосты преступлений растут порой из очень далекого прошлого, Строков знал наверняка: не так давно он расследовал убийство в доме престарелых, и если бы не случайно вскрывшееся дальнее родство двух стариков, которым было уже хорошо за девяносто, мотив преступления и убийцу не нашли бы.

«Конечно, логичнее отработать настоящее окружение Анны, но Дронов еще на связь не выходил, хотя пора бы, в Тюмени рабочий день закончился», – подумал он и взял в руки мобильный.

Но вместо того, чтобы набрать номер Дронова, позвонил Варваре.

— Варвара Тихоновна, один вопрос, – заторопился он, услышав в трубке фон из громких детских голосов. – Вы не на уроке?

— Сейчас перемена, я слушаю.

— Скажите, в вашем детстве или юности не обсуждалась тема предков? Я имею в виду конкретно гибель Лидии и Петра Тураниных в дачном доме. Да, интересует история вашей семьи… Я понимаю, что не сейчас, когда мы сможем… встретиться? Завтра… да, конечно, после уроков, я понял. Нет-нет, не срочно. С Дарьей? Приходите с сестрой, не помешает…

«Не помешает… еще как помешает! Зачем нам сестра?» – обозлился на себя Строков, понимая, что рабочей необходимости в этом звонке не было, ему просто хотелось увидеть Варю.

* * *

«И зачем, спрашивается, звонил?» – Варя вертела в руках телефон, почти не слушая, о чем, стоя от нее в полуметре, говорят две одноклассницы Стаси. Обсуждали они, видимо, какой-то видеоролик, одна девочка возмущалась, другая же периодически повторяла «ну и че такого». Только когда прозвучало имя дочери, Варвара развернулась и подошла ближе. Та, что возмущалась, словно ожидая, когда Варя обратит на них внимание, с готовностью развернула к ней экран своего мобильного.

— Варвара Тихоновна, это правда – от вас ушел муж? Поэтому Стася в школу не пришла? Вы видели это?

Варя взяла из ее рук телефон: на экране застыло лицо дочери с нарисованными на щеках черными слезинками. Она включила воспроизведение. «Когда тебя предают, это больно. Но еще больнее, когда предают мать», – раздался из динамика голос Стаси, тут же сменилось изображение: проем двери их с Иваном спальни, муж укладывает вещи в чемодан. Снова в кадре Стася: «Крыса бежит с тонущей лодки, а беда не приходит одна». В этом кадре выражение ее лица было другим – откровенная злость сделала его отталкивающе безобразным. Варя вздрогнула.

— Я считаю, Варвара Тихоновна, Стася не имела права выкладывать ваши личные проблемы в интернет, – прокомментировала девочка, забирая у нее телефон.

— Простите, – пробормотала вторая, потянув за рукав подругу и увлекая за собой. «Ну и на фига ты выпендрилась, дура», – донесся до ушей Вари ее приглушенный голос.

«И действительно, на фига… Меня задеть? Что ж, получилось. Только откуда такая бесцеремонность, вроде девочка из приличной семьи, воспитанная, отличница. Стаську только передо мной подставила», – равнодушно подумала Варвара, направляясь к кабинету директора школы. Собственно, туда она и шла, когда ее настиг звонок Строкова. Шла, чтобы попросить три дня за свой счет. Или неделю, если повезет.

Ей самой было странно, что она так спокойна. Наверное, давно ждала от мужа чего-то подобного, уже с того времени, когда начались эти задержки его на работе. Как и все обманутые жены, гнала мысли об измене, не слушала постоянное жужжание Дарьи, считая Одинцова каким-то особенным. Не она Ивана, а он ее добивался, не Варя замуж за него стремилась, он уговорил. Как-то ловко подставился в жизни – вроде бы нечаянные встречи, значит – судьба, смирись, Варюха, быть нам вместе. Красиво окрутил, а любил? Тогда казалось – да. А она? Любила? Противен не был, да… и еще жалость включилась: чуть не в первый день о своем детстве рассказал, что, мол, такое тяжелое оно было у него, без материнской любви и отцовской поддержки. Расслабилась Варя, по-бабьи решила – дам ему любовь и семейный комфорт. Хотя сама смутно представляла, что это такое.