Книга Мнимая власть безумия, страница 89 – Марина Болдова

— Вы тоже такого мнения, мадам?

— Не знаю… Я просто не могу понять, как вообще можно потерять голову из-за сомнительной свежести прелестей какой-то… бабы! Пусть она трижды прекрасна в постели и обладает соблазнительными формами! Но это же Филипп! Я всегда говорила, что трезвым умом Бог наградил только одного из моих сыновей, – женщина ласково посмотрела на младшего сына. В лице Армана не дрогнул ни один мускул, но он все же отвернулся от матери.

— Господин Казаринов, есть ли еще вопросы? Я не спал ночь…

— Вы так и не сказали, почему не предложили сделку брату, а отправились сразу к его дочери? Или вы с ним уже общались на эту тему?

— Да. Еще в Париже. Он отказался продавать полотно, хотя ему срочно нужны были деньги. Филипп проигрался в карты, отдал всю коллекцию за бесценок, но остался должен огромную сумму.

— Как вы думаете, почему он вам отказал?

— Не знаю! – раздраженно повел плечами Лафар. – Он заявил, что не может лишить любимую Соланж наследства. Даже если разорится сам.

— Вы знали, что Филипп и Полина отозвали документы о разводе? И о том, что ваш брат собирался эмигрировать в Россию?

Саша с удивлением смотрел, как, резко побледнев, Арман нервно схватил мать за руку.

— Мама?! Это правда?!

— Да, – со вздохом ответила мадам Лафар и посмотрела на Казаринова чуть не с ненавистью.

«Ого, какие страсти! Арман влюблен в свою невестку? Надеялся после развода занять место брата? Интересно, а сама Полина в курсе?» – подумал он, ощутив неприятный укол самой настоящей ревности.

Елена Родионовна закрыла за Кирой и Леонидом дверь и облегченно вздохнула. Прогнозируя развод этих двоих как следствие тяжелого разговора, она была, мягко сказать, удивлена. Ну, а если точнее – обескуражена поведением подруги. Вот лет двадцать назад Кира уж точно даже не стала бы встречаться с лжецом, который обманывал ее всю совместную жизнь. Пусть во благо, как всегда считал Леня, влюбленный в жену до сих пор какой-то даже юношеской любовью.

Елена Родионовна, уловившая во взгляде полностью седовласого мужика панический страх, испугалась сама – возраст-то не подростковый, а вдруг да приступ сердечный случится или давление подскочит? А за ним и Кира снова впадет в свое вчерашнее состояние? Что тогда с ними обоими делать ей, бессовестно здоровой и не имеющей в домашней аптечке ничего серьезнее йода и аспирина?

Кира, мало того что приехала к ней, так еще и простила своего благоверного, доведя чуть не до слез и его, и саму хозяйку дома. Чтобы скрыть слабость, Елена поспешила в комнату к внуку, как и сообщила воркующей на кухне парочке. А потом пожалела, что не ушла к себе – Матвей чутко уловил ее настроение. Лезть к ней в душу ее деликатный внук не стал, но Елена Родионовна видела, что тот обеспокоился не на шутку – он отложил телефон в сторону, вынул из уха наушник, а надкусанный оладушек был возвращен в тарелку.

Мотя смотрел на нее с сочувствием, но без любопытства. А Елена Родионовна вдруг расплакалась по-детски: то ли жалея себя (не было в ее жизни такой любви!), то ли от умиления, что у нее такой славный и чуткий внук. Мотя не стал суетиться со стаканами воды, каплями и прочей ерундой, а просто обнял рыдающую тихо бабулю. От его теплых рук стало спокойно и тепло, и Елена Родионовна вскоре затихла.