Книга Мнимая власть безумия, страница 54 – Марина Болдова

Даже сейчас она нет-нет да и пожалеет, что пустила Груббера в свой дом. Родители его давно скончались, но он по-прежнему уезжает в Белоруссию надолго, оправдывая свои поездки тем, что даже налаженный бизнес требует контроля. И как основную причину называет заботу о сестре и племяннике. Она уверена, что они оба понимают, что их гостевой брак удобен обоим. Наверное, Леонид все же искренне привязан к ней, возможно, даже по-прежнему влюблен – он все так же с ней нежен и внимателен. Грех жаловаться, это ей приятно. Но нужно признаться, что в первую очередь Киру устраивает то, что он полностью обеспечивает ей безбедное существование.

Да, Леня давно перестал быть для нее чужаком, она знает его привычки, спокойно относится к некоторым странностям и даже старается в чем-то угодить. Они открыто обсуждают проблемы – а у кого их нет? Ссорятся, не обходится и без упреков и даже обид. Но всегда как-то находят способы сводить конфликты на нет. Кира Владимировна уверена, что оба ценят то, что каждый дает другому.

Можно сказать, что такие отношения для их возраста идеальны. Не надоедая друг другу, они сохраняют комфортные для себя условия: совместный быт не тяготит, они ходят питаться в рестораны, и нередко муж покупает тур на недельку-другую в какую-нибудь теплую страну.

Так и было до возвращения Полины из Франции. Единственная встреча Леонида Груббера с дочерью Киры, а после поспешное его бегство и – молчание обоих. Ни тот ни другой не желают объяснить Кире причину разлада.

Что будет дальше с их браком, непонятно. Но сейчас подруге Кира Владимировна не соврала – она по-прежнему была законной женой Леонида Груббера.

— Ленок, ты же не думаешь, что я забуду, о чем только что тебя спросила? Уверяю, деменцией не страдаю. Так что выкладывай, что вы с Игорем от меня скрывали все это время! Это касается Николая?

— Нет, Кирочка, это касается только тебя, – вздохнула Елена. – То, о чем расскажу, принесет тебе боль. Уверена, что все еще хочешь получить привет из прошлого? Очень далекого… третий приступ за день…

— Не каркай, – неожиданно даже для себя грубо оборвала ее Кира Владимировна, которой надоели эти недомолвки. – Говори, я слушаю.

— Придется вспомнить ту ночь на даче.

— И? Я не забыла ее!

— Твоя мачеха запретила нам искать насильника. Не спорю, она тебя хотела защитить.

— И ей это удалось. Николай ни разу не попрекнул меня, что дочь не его. Ты хочешь сказать, что тогда узнала имя отца Полины?

— Мне Фаина Адамовна не указ, Кира! Мы с Борским вычислили проходимца на раз! Это один из его сокурсников. Их, если помнишь, было двое: Сергей – брат Ольги, и Виктор.

— И который из них? – замерла в ожидании ответа Кира Владимировна.

«Зачем сейчас мне его имя?!» – вдруг запоздало запаниковала она. Но подругу останавливать не стала.

— Виктор. Виктор Груббер, младший брат твоего мужа Леонида, – выдала Елена, с тревогой глядя на нее.

Казаринов не хотел мешать встрече матери и дочери, но и оставить их одних боялся. Он с высоты своего роста видел, как двигается в толпе Соланж, обгоняя людей, у которых были объемные чемоданы. Сама она прилетела налегке, с черным рюкзачком за спиной и небольшой сумочкой, которую повесила на шею.

Дочь была копией Полины – за исключением того, что была выше ее ростом.