Книга Нехитрая игра порока, страница 36 – Марина Болдова

— Золотой браслет на запястье, кольцо на пальце! Я встретилась с ним в своем подъезде вчера, когда вернулась домой.

— И ничего мне не рассказали! – упрекнул Фирсов.

— Да нечего было рассказывать. Он спускался сверху, обогнул меня у двери в квартиру, даже слегка толкнул, и пошел дальше на выход. Да, когда капюшон на голову накинул, я заметила браслет-цепь и кольцо с красным камнем. И первое, что пришло в голову, – цыган.

— Почему?

— Потому что голова кудрявая и золота много! Теперь понятно, кто вор! Ищите! По таборам, я не знаю, в базе вашей среди бандитов, – я на миг замолчала, подумав, что слишком уж нарочито этот парень демонстрирует украшения. И кто вообще «на дело» надевает золото?!

— Мне тоже это показалось странным, – услышала я голос Фирсова. – Показуха, вам не кажется?

— Да, – машинально ответила я, уже не удивляясь, что одинаковые мысли приходят в наши с майором головы практически одновременно.

— Итак. Существует некий предмет, или, точнее, два одинаковых – подвески в виде змеи. Одну вам, Асия Каримовна, оставил перед отъездом в Англию Бахметев. Вторую вас, Ольга Михайловна, просил передать Асие ваш общий отец Гиржель. Если это ключ, открыть он должен что-то, принадлежащее Бахметевым. Иначе бы обе змейки предназначались Ольге.

— Не факт, – вмешалась я.

— Согласен – просто версия. И вы обе не знаете, что такое может открыть этот ключик?

— Нет! – ответила Ольга.

— Вы забыли об Элизабет Ларкинз, последней жене моего отчима! Не ее ли посланник меня ограбил? Вы о ней что-нибудь знаете? Где она?

— Элизабет Ларкинз покончила с собой в своем доме в Беркшире четыре дня назад. Тело ее позавчера доставил на малую родину ваш отчим, Асия Каримовна. Разве я вам не говорил?

Бросив презрительный взгляд на майора, я громко чертыхнулась.

«Он что, за дуру меня держит? Или хуже – подозревает в чем? – подумала я, направляясь к выходу. Меня никто не окликнул – ни Фирсов, ни Ольга. – То есть Карим вернулся в Россию, чтобы привезти родителям останки Элизабет, и об этом и намеревался мне сообщить, а никак не о змейке. Скорее всего, нет никакой тайны и ключика к ней. Карим бы и не приехал, если б не смерть жены. Да… нафантазировала я. Ну, допустим, он каким-то образом узнал, что жив Гиржель. Ведь перед отъездом в Англию он считал его пропавшим. Зря я пропустила мимо ушей его слова об Ольге. А он назвал ее тогда хорошей девочкой, дав мне понять, что знал довольно близко! А Фирсов-то как хорошо осведомлен об их отношениях! Кто его просветил, интересно? Или сам докопался?»

Я шла по набережной к своему дому, все больше ускоряя шаг. В лицей нужно успеть к третьему уроку, день сегодняшний был расписан по часам вплоть до вечера: на шесть я назначила консультацию для девочки, поступающей в МГУ. К Юреневу, если и попаду, то совсем уж поздно. «Еще нужно созвониться с Петром, адреса-то Макса у меня нет. Хотя, скорее всего, он живет все там же. Мальчишка, конечно, сделал что мог, но я так и не выяснила, зачем им понадобилось уводить у Макса собаку. Ясно, что девчонка зачинщица, только чем мог ей насолить беспомощный незрячий мужчина?» – рассуждала я. На некоторое время мысли о двойном убийстве родственников отошли на второй план.

Сколько лет я пыталась забыть Юренева? Плача и ругаясь, призывая на его голову кучу несчастий и тут же суеверно открещиваясь от своих слов. Нет, не боялась, что зло вернется мне бумерангом, но становилось вдруг страшно, что беда с Максом случится не только в моем воображении. Вот так путанно, в тоске и ненависти, прошли эти десять лет. Здание школы обходила стороной, вечера встреч игнорировала, с одноклассниками, кроме Сони, – никаких контактов. Замуж за Игната вышла, чтобы окончательно точку поставить… а тут сарай садовника, Герда, Макс на коленях, его отчаянный шепот… и вновь – «пошла вон». А потом это покаяние… Сколько можно?! Только в этот раз я была уверена, что все похоже на правду. Или мне бы так хотелось?