Онлайн книга «Нехитрая игра порока»
|
Странная игра тянулась уже около трех месяцев – я проходила мимо храма, лишь кося взглядом в сторону группки нищих, но в то же время зная наверняка, что за мной наблюдает бородатый мужик в рванине и с мятой цигаркой в зубах. Он ее не курил – жевал, изредка сплевывая на грязный асфальт. Картуз тогда, летом, ушанка сейчас покрывали голову, но из-под них во все стороны торчали смоляные кудри без единого седого волоска. Сейчас он был в доисторического вида дохе, туго перетянутой в талии ремнем. Пуговиц не было, виднелись голая шея и густо покрытая волосами грудь. Летом же, как я помнила, эта же рыжая доха служила ему сидушкой. Такие подробности я рассмотрела на фотографиях, которые просила сделать случайных прохожих. Пачка распечатанных снимков была доказательством нынешнего нищенского существования боевого офицера Гиржеля Михаила Леонидовича, моего биологического отца. Я делала вид, что не замечаю его, прекрасно понимая, что он знает, что каждый день хожу мимо этого храма не случайно. Да, однажды, не найдя этого нищего на месте, испытала панику. В тот день я стала осиротевшей вдруг Асей Гиржель, потерявшей родного папу. Проплакав ночь, утром почти бегом двинулась к храму. Издали увидев знакомую фигуру, разозлилась, вновь посчитав себя обманутой… — Что молчишь? Перевариваешь? Ох, не нравится мне возвращение Карима… Где Лизка-Лизабет? Убила и сбежала? Следователь-то ее подозревает? — Да не знаю я, кто у него в подозреваемых ходит! Мутный он, Фирсов. И хам! – вырвалось у меня с досадой, и тут же я подумала вновь, что версия о причастности к убийству Карима его жены имеет под собой почву. – Вы следователю рассказали о том, что отец и Карим знакомы? — Нет. Потому как не спрашивал. Захочешь, сама расскажешь. Вдруг Мишка Карима жизни лишил? За какие-нибудь старые дела… Сама разбирайся! К отцу пойдешь? Опустился совсем… Виталий мой пытался с ним говорить, все-таки он Михаилу – в прошлом боевой командир. В дом наш отец твой вхож был… Бесполезно все! Правду говорят, со дна мало кто поднимается. И еще тебе скажу, детка, – узнай, каким образом Кариму в нашем доме квартиру удалось получить! Тут сплошь высокие чины, – Нина Андреевна усмехнулась. – А он приехал, вселился, а потом уж и вас с матерью привез. Какой год был… девяносто четвертый… Виталий как раз незадолго до этого в Чечню воевать отправился… — Карим не воевал! — Вот именно… а откуда твоего отца знал? Какая-то история произошла там, в Чечне. Виталий знал бы, мне рассказал. А он – молчок! Загадок много! Что Мишку с Каримом связывало? Вроде соперниками должны быть, так нет – братья… так их! — Я пойду, Нина Андреевна. К Соне зайти еще хочу. – Я не стала высказывать свои сомнения в искренности ее сына. — Не ходи, нет у них сейчас дома никого. Ох, что-то не ладится у нее с мужем. Как бы не до развода. Барковский еще месяц назад внуков в Раздольное забрал, они же с Валентиной там теперь постоянно живут, а в квартире молодые. Сам Марченко поздно возвращается, часто бухой в стельку. Ладно, что я как сплетница. Увижу Соньку, скажу, чтобы позвонила. Номер-то новый мне дашь? А то как-то набрала – а не существует такой! — Телефон вытащили из кармана недавно, Нина Андреевна, записывайте. — На-ка вот бумажку, запиши сама, в справочник потом внесу, не умею быстро. Мой номер есть у тебя? |