Книга Тень от козырного туза, страница 113 – Марина Болдова

Мария Ивановна призналась мне, что на самом деле память к ней вернулась после случайной встречи с братом. Незнакомый мужчина вдруг остановил ее на рынке и назвал Марьяшей. Она растерялась, даже испугалась и хотела уйти, но он уговорил ее зайти в кафе. По мере его рассказа она стала вспоминать все больше деталей из прошлого и в конце разговора вспомнила все. И тот обидный факт, что от нее отказалась мать, отправив жить с отцом и мачехой. Она тогда сбежала от брата и даже выкинула салфетку, на которой он написал новый номер телефона в их старой квартире, решив распрощаться с прошлым навсегда.

— И эти документы вы потребовали у нее для доказательства родства с отцом? Зачем?

— Решил, что она в квартиру бывшего мужа отправит Якова, он познакомится с Павлом, и само собой выяснится, что они – родня. И не я открою ее тайну. Но что там вышло, я не знаю. Я еще не встречался с Яковом. Но в телефонном разговоре он сказал, что документов у него пока нет. Что это означает?

— Это означает, что Павел их не отдал. Или сам не нашел. И теперь уже не найдет: он мертв.

Арбатов даже испугался, глядя на резко побледневшего Горинца. Алекс побежал за врачом.

— Скажите, его тоже убил Эдик? – прошептал нотариус.

— Признательных показаний ваш племянник пока не дал, Анджей Вацлавич, – вновь увильнул от прямого ответа Денис.

Плевако призналась, что паспорт Степаненко выкрала она, но «копейку» от дома эвакуировал Долинский сам, не поставив ее в известность. Она же, как утверждала, это событие благополучно проспала. И да, она приобрела сим-карту для Эдика на свой паспорт. Собственно, ее показания в деле ничего не меняли, так что тетка была отпущена с миром под подписку о невыезде.

Элеонора Эфрон-Корсакова, с которой накануне общался Дюмин, начисто отрицала, что знала о планах Долинского.

Об убийстве бывшего мужа опер ей сообщил в тот же день, но, рассказывая о реакции дамы, чуть ли не матерился: столько радости было написано на ее красивом личике. «Слава богу, теперь не нужно будет ни у кого спрашивать разрешения, чтобы вывезти Злату за границу!» – воскликнула она, а Дюмин, как уверял, на миг впал в ступор: убит отец ее ребенка, а она о чем думает?! Арбатов же отлично понял ее реакцию: в тот момент она даже не подозревала, что Долинский будет вскоре арестован, поэтому вся была в предвкушении грядущей сытой жизни с любимым человеком.

Мать Павла нашла-таки архив своего свекра, вспомнив, что какие-то вещи тот относил на чердак еще при ней. Она обнаружила газетный сверток, в котором были отобранные, видимо, еще Павлом документы сбежавшей свекрови: свидетельство о рождении на имя Тамары Ильиничны Скрипак, справки из детского дома, ее аттестат зрелости, а также свадебная фотография деда и бабки Павла. Еще в свертке было несколько тетрадей, исписанных четким женским почерком – дневник мачехи Тамары. Первая запись была сделана в июне шестидесятого года прошлого века: «Я вышла замуж за любимого мужчину Илью Скрипака. Мы стали жить втроем: старшую дочь Тамару он привел в наш дом с собой. Я была рада и девочку полюбила, как свою…».

Яков Блейхман утром прибыл в управление точно к назначенному часу и произвел на Дениса самое благоприятное впечатление. Он был слегка старомоден, вежлив и так грамотно изъяснялся, что Арбатову стало неудобно. Сам он зачастую фразы в разговоре строил коряво, иногда, не успевая за собственной мыслью, даже путался в падежах. Яков был искренен, отвечал на вопросы охотно, явно пытаясь хоть чем-то быть полезным. Арбатов даже смутился, когда понял, насколько сильно любил сын мать. Яков упомянул, что часть наследства он бы в первую очередь потратил на операцию матери за границей, хотя знал, что и это уже не поможет. «Но хотя бы на несколько месяцев дольше она смогла бы побыть рядом. Знаете, как ее не хватает!» – без наигранности, глубоко горюя, поделился Яков.