Книга Третий круг рая, страница 71 – Марина Болдова

Тата собрала на поднос посуду и, бросив на меня жалостливый взгляд, ушла.

На утренний прием были записаны две женщины. Одну я знала, образ второй, как только я посмотрела на имя в блокноте, нарисовался в голове четко – молодая, нет, скорее молодящаяся брюнетка субтильного телосложения. Возникшую при этом легкую тревогу я списала на собственное неспокойное состояние, потому что ждала звонка от Георга.

Почему так часто в последнее время вспоминался отец? Особенно его полный сострадания взгляд. Он знал то, о чем не знала я, – мое будущее. Когда-то он предупреждал меня, чтобы я не принимала близко к сердцу проблему каждого, кто будет обращаться ко мне за помощью как к гадалке. Иначе, пропуская через себя страдания людей, однажды можно понять, что наступил момент истощения душевных сил. Следом придут телесные болезни. А дальше – чувство обиды. На тех, кто, получив помощь, выпотрошив тебя, выплакав свои слезы, уходит в налаженную счастливую жизнь. Не забывая тебя, нет – помня и старательно избегая. Потому что ты – напоминание о не самых приятных днях, месяцах и годах. Этакое «чур меня» или «боже упаси», у кого как. Тогда мне было шестнадцать, я только что успешно прошла у отца проверку «на профи» – гадала одной из его пациенток. Меня распирало от гордости: та ушла, ошеломленная моими способностями. Я смотрела на отца и думала об одном – какие болезни? Я зубы лечила два раза за всю жизнь! У меня карточка из поликлиники толщиной в сложенную вчетверо газету. Я, даже провалившись в первом классе под лед и проведя в холодной воде несколько минут до появления помощи, впоследствии даже не чихнула. Парню, вытащившему меня на берег, сказала «спасибо», указала пальцем на свой дом и пошла в мокрой шубе и хлюпающих сапогах по набережной, волоча за собой неподъемный рюкзак с учебниками. Шла сдаваться отцу и боялась только одного – плохо станет ему от одного моего вида. Так и вышло – тот схватился за сердце. Маме вечером мы не сказали ни слова…

Я была здорова, запросто съедая в морозный день на улице мороженое, а в жару до пунцовой красноты сгорая на пляже. И я не выдержу чьих-то слез?

Два года я гадаю людям на папиной колоде Таро, порой даже не глядя в карты – достаточно взять человека за руку, закрыть глаза… картинки, а часто и «кино» дают достаточно информации. Бывает больно так, что вырывается крик, пугая человека. Но вся затраченная днем энергия восполняется ночным сном. Я научилась отпускать. И человека, и его проблему, чаще всего решенную. Только с Георгом так не получится…

Конечно же, он все понял про своего отца. Так же, как мы с Татой, пришел к однозначному выводу – золото украл у баро Тамаша Бадони он. Но кто избил самого Романа Егоровича? Я совсем забыла, что пропали папки с документами, фотографии и тетради с его записями! И Сотник вчера об этом не напомнил.

Услышав трель дверного звонка, я, быстро переодевшись в джинсы и свободную рубашку, метнулась к ванной комнате: ни умыться, ни принять душ я не успела. Вовремя сообразив, что это никак не может быть первая из ожидаемых утром женщин, притормозила на полпути.

— Я открою, – опередила меня Тата, щелкая замком.

Стоявший на пороге Тальников загораживал своим массивным телом весь дверной проем. Маска покаяния, умоляющий взгляд и протянутые руки рассмешили – актером Захар был никудышным. И хотя смотрел он на меня, я уловила исходящий от него страх. Бросив взгляд на Тату, я поняла причину – та готова была захлопнуть перед ним дверь.