Онлайн книга «Третий круг рая»
|
Ох, не хотелось мне видеть его спящего! Вот такого, едва уместившего свое упитанное тело на узкой и короткой для него лежанке: руки закинуты за голову, одна нога согнута в колене, вторая упирается в диванный валик. Пикейное одеяло на полу, простынь комом под спиной. Влажное посапывание крепко спящего мужчины. Когда-то любимого до самого простого жеста – поворота головы, смешного почесывания кончика носа или попытки пригладить пятерней растрепавшиеся соломенного цвета кудри. Когда-то я млела от каждого движения, с трудом сдерживая желание дотронуться до него, пусть мимолетно, ничего не значащим для него, но таким нужным мне движением руки. Прятала взгляд, боясь, что заметит, как жадно я его рассматриваю. Я его изучала, запоминала, потому что знала, что эта ночь на даче будет единственной. Зачем?! Уже скоро, чтобы не сойти с ума от этих воспоминаний, мне пришлось буквально вытравливать память о ней… Я поставила на пол рядом с диваном заведенный механический будильник, прихваченный из комнаты Таты, и быстро вышла – до звонка оставалась пара минут. Да, я готова помочь Захару вылезти из паутины лжи, в которую он сам себя и загнал, но не более того. «Не ты моя судьба, Тальников, не ты», – подумала я уже без тени грусти, закрывая за собой дверь кабинета. …О дате бракосочетания Захара Тальникова и Жанны Кавериной мне сообщила наша одноклассница. С ехидным злорадством повертев перед моим лицом отпечатанным золотом по белому приглашением, она фальшиво-сочувственно поинтересовалась, получила ли я такое же. Позже оказалось, на свадьбе присутствовал почти весь класс. Я знала, что видеть меня не захотела Жанна. После той ночи на даче в июне две тысячи шестого я не встречалась ни с ней, ни с Захаром. Я почти не выходила из квартиры, отказавшись поступать в музучилище, как планировалось раньше. Родители фактически были в разводе, не оформляя документы и при мне старательно сдерживая эмоции. Отцу, я видела, спокойствие давалось с трудом, я все чаще замечала, как блестят его глаза – он стал выпивать без повода. Меня берегли, а я злилась. Мама все чаще смотрела на меня с жалостью, чем вызывала во мне приступы если не бешенства, то бурно проявляемого неудовольствия. Я грубила ей, цепляясь за каждое слово, сказанное, как мне казалось, с неуместной интонацией. У нее в ответ на автомате вылетала фраза: «Не волнуйся, тебе нельзя», – но я понимала, что на самом деле она уже готова к моему срыву – я была на грани. Через какое-то время я вдруг догадалась, что меня пасут – одна не оставалась никогда: мама, отец и Тата сменяли друг друга четко по расписанию. На новогодние праздники они решили ехать на дачу, что вызвало у меня истерику. Успокоившись, я согласилась на альтернативный вариант – у Таты в далекой деревне на границе области жила старенькая тетушка, сестра отца. Дом стоял у самого леса, отапливался дровами, толстые бревенчатые стены долго хранили уютное тепло, несмотря на постоянный приток свежего воздуха из приоткрытой форточки. Баба Лиза оказалась бодрой сухонькой пожилой дамой, сохранившей стать и добрый нрав. Переступив порог избы впервые, я замерла в дверном проеме – вдоль стен просторной прихожей тянулись полки, заполненные печатными изданиями: собрания сочинений классиков стояли в ряду с детективами и любовными романами в мягких обложках. Тогда я поняла, что попала в книжный рай – читать любила очень. |