Онлайн книга «Эндшпиль с бриллиантовым конем»
|
Их было трое: Федор Ямской, мой отец, ныне покойный, Геннадий, ныне труп, и мой неизвестный похититель, который сейчас в бегах. Три друга, каким-то образом заимевшие сокровище в виде старинных, ювелирной работы, шахмат. Что с друзьями случилось дальше? Отец, хранивший свои фигурки, похоже, даже не вспоминал о них. Геныч, наверное, тоже. А вот третий… Где-то он все эти долгие годы находился вдали от них, вероятнее всего, отбывал наказание за тяжкое преступление. А теперь вот освободился и отыскал старых друзей, для того, чтобы собрать весь шахматный набор. Было ли у него намерение поделиться деньгами от продажи? Получается, что нет, раз стрелял в отца. Вот еще вопрос — почему отец не отдал ему фигурки добровольно? Не доверял? Потому что знал, что тот — преступник? А за что убит Геныч? Тоже отказался отдать свои фигурки? И как он был убит? Что-то я не поняла, рана на затылке от удара или от пули? Я в этом не разбираюсь, а затылок был весь в засохшей крови. Все-таки, мой похититель — убийца. А я с ним чуть не решилась на сотрудничество! Поверил козленок волку!» — ужаснулась Аксинья. Нет, одной ей не справиться, а ее информация Костину лишней не будет. Она прикрыла окно, оставив небольшую щель, и легла в кровать. Долго ворочалась на неудобной больничной подушке, слишком высокой и с наполнителем, сбившемся в комки. В конце концов, бросила подушку на соседнюю пустующую койку и только тогда уснула. * * * Анатолий смотрел на маму, которая говорила такие слова, которые он от нее не ждал. Он даже не прерывал, только иногда вздыхал, чтобы уж хоть как-то выразить свое отношение. Вздыхал тяжело, смотрел с упреком, но мать ничего не замечала. Создавалось впечатление, что ее наконец «прорвало». Копилось, наверное, годами, еще с детских лет, а пресловутой последней каплей стало то, что он сейчас лежит на больничной койке. Из-за нее, Аксиньи, которую мама называла через раз не иначе, как его, Толиковое, проклятье. Имя произносила лишь иногда и для того, чтобы он уж точно понял, о ком она. «Горе луковое», «провокаторша», «ходячая беда» и самое ласковое — «наказание господне» — вот такой матушка, как оказалось, видела его любимую женщину. Выяснилось, что она Аксинью никогда не любила, потому что чувствовала материнским сердцем, что от этой девочки (девушки, женщины) сыну можно ждать только неприятности. Анатолий все же рискнул прервать ее горестный монолог, потому что от маминого бубнящего голоса, и оттого, что он долго сдерживался, усилилась головная боль. «Мама, замолчи! Я люблю Аксинью, и мы скоро поженимся!» — остановил он ее, и мать так и осталась сидеть с открытым ртом. «Не может быть!» — наконец, выдохнула она и отвернулась. Послышался всхлип, за ним еще один, частые вздохи и полились слезы… Толик видел, что мать искренне расстроена, но раздражения скрыть не смог, высказав повышенным тоном, что все решено. «Она же не любит тебя, сынок! Одумайся!» — слабо запротестовала мать, утирая слезы рукавом больничного одноразового голубого халата, который выглядел так, будто его стирали в машинке: нетканый материал был как зажеванный. Анатолий успокаивающе дотронулся до ее руки и попросил позвать медсестру — заметил, что препарат в капельнице заканчивается. Выполнить просьбу она не успела, девушка уже сама открывала дверь. За ней в палату зашел невысокий плотный мужчина. Представившись майором СК Рахматуллиным, он выразительно посмотрел на мать, та тут же выскользнула за дверь. Медсестра вслед за ней унесла капельницу. Анатолий со следователем остались одни. |