Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 58 – Марина Болдова

Аксинья могла бы попытаться расспросить своего похитителя, но опасалась. У мужика, как она уже заметила, часто меняется настроение от вполне добродушного до откровенной агрессии. Это настораживало. И с такими расспросами у нее меньше останется шансов, что тот оставит ее в живых.

Они ехали уже не так быстро, дорога была грунтовая. Аксинья смирилась, потому что поняла, что сделать уже ничего не сможет. К тому же ее гнало на дачу любопытство, ведь она и сама вчера решила, что отец спрятал шахматные фигурки там. И если подсуетиться и разыграть активность, возможен вариант, что она найдет их первой. Только в том случае, если мужик не будет ходить за ней по дому по пятам. Собственно, прикинула Аксинья, мест для тайника в самом домишке не так уж много. А вот сад перекопать, если что, будет нереально. Да и станет ли бандит этим заниматься? Вряд ли. «Понять бы, что за «шахматный этюд» записал отец в электронной книжке! Короля среди трех фигур нет, а такой ситуации в игре быть не может. Значит, буковки и циферки означают что-то другое, а никак не положение фигур на доске», — размышляла она.

Аксинья прикинула — к даче они подъедут минут через пятнадцать. Сколько она там не была? Как минимум, лет пять. А отец? Привозил сюда Милку? Она поймала себя на мысли, что не ревнует к ней, ее неприятием этой женщины движет другое чувство, пока ею не определенное.

Этот дачный массив принадлежал металлургическому заводу. Каким образом достался участок в шесть соток деду, который был профессором-востоковедом, но никак не металлургом, было непонятно. Это была самая обыкновенная дача, огороженная дощатым забором, настолько редким, что через щели между досками были видны соседские участки. Несколько фруктовых деревьев, кусты малины и смородины, небольшое поле с грядками, туалет в углу и такого же размера сарайчик рядом с ржавым баком для воды. Типичная дачка советских времен, когда «все, как у всех». Даже домики были одинаковые — щитовые, с одним окошком и узкой дверью. Единственное, что отличало бабушкин дом от соседских — пристроенная к нему небольшая открытая веранда. Аксинья свои поездки с бабулей на дачу припоминала с трудом, только глядя на фотографии, на которых она в пестром платье и белой панаме была сфотографирована в разных местах участка. Фотосессию устроил отец, она помнила тот день: редкий случай, когда он сам привез их на дачу на машине. Обычно они с бабулей ехали на электричке до станции Стромиловской, дальше шли пешком, бабушка несла сумку с едой, а в рюкзачке Аксиньи лежали игрушки. Запомнила она этот день и потому, что эта поездка была последней — вскоре бабушка покинула этот мир.

В каком состоянии участок и дом сейчас, Аксинья даже не представляла — если отец там не бывал, наверняка все заросло сорной травой. «Стоп. Толик сказал, Милорада с семейством поселилась у отца в феврале. Если вещи и книги, которые стали мешать в квартире, он вывез на дачу, то только летом. Ни зимой по сугробам, ни весной до схода воды, не проехать никак. То есть, июнь-июль…», — прикинула она.

Мотоциклист уверенно свернул на нужную улицу, но чуть не проскочил мимо их калитки.

— Стой! — закричала Аксинья. — Давно здесь не был? — спросила наугад, когда тот заглушил двигатель.

— Пошли, а то соседи повыскакивают, — не ответил тот и, не снимая шлема, осторожно глянул по сторонам. — Глупостей только не делай! Стой рядом! — предупредил он.