Онлайн книга «Эндшпиль с бриллиантовым конем»
|
— Не нравится? — с тоской в голосе спросил тот. — Понимаю, нет женской руки, чтобы красоту навести. Как у вас там — вазочки-салфеточки, покрывало в цветочек… — Все хорошо, Птица, не паникуй, — решилась она на то, чтобы остаться здесь — Толика обижать ей не хотелось. — Я же не навеки поселиться к тебе пришла. — Да? Жаль, — вполне серьезно произнес друг детства. — Располагайся. Еда в холодильнике есть, правда, готовая из супермаркета. Держу на всякий, если поздно возвращаюсь. Так-то я у мамы ем. Будешь пюре с котлетой? Или плов? Узбекский, так написано, — полез он сам в холодильный агрегат, встроенный в шкаф-купе. — Давай плов, — Аксинья вспомнила, что, кроме завтрака в придорожном кафе и пары сушек, гостеприимно предложенных Толиком, больше ничего сегодня не ела. Плов, как ни странно, оказался неплох. Толик съел пюре с котлетой, ели они быстро и молча, каждый думая о своем. Аксинья — об отце и его предках. О чем, точнее — о ком думал Снегирев, было видно по его взглядам, которые он бросал на нее. Странным было уже то, что ей эти взгляды были приятны, но это ее новое состояние, в котором она находилась рядом с ним, пугало. «Нет… только не Птица… какой к черту из него… любовник?! А ведь он рвется в постель. Детские обнимашки и поцелуи в щечку с этим мужиком не прокатят. Надо сказать, выглядит он как особь противоположного пола просто шикарно. Жанка обалдела бы. И не сдержавшись, высказалась по поводу, какая я буду идиотка, если упущу такого самца. Но я же не упущу?» — задалась она неожиданным вопросом, сцепившись в этот момент с Толиком взглядами. Ей казалось, они рассматривают друг друга, словно знакомясь заново. Толик был серьезен, глядел требовательно, мол, отвечай — ты моя? Аксинья так прочла взгляд, и, поскольку сама пребывала в растерянности, то, не выдержав, отвернулась первой. Она соскочила с высокого стула, засуетилась, убирая грязные тарелки в небольшую встроенную посудомоечную машину, которую поначалу не заметила. Это заняло не больше пары минут, Аксинья, закрыв дверцу, повернулась и оказалась в крепких мужских руках. Носом уткнувшись в мощную грудь Толика, она вынужденно вдохнула его запах. Это не был какой-то определенный парфюм, пахло, скорее, гелем для душа. Но к этому примешивался очень легкий аромат амброксана и крепко заваренного чая… Знакомый до боли запах туалетной воды «Louis Vuitton Imagination», которую пользовал… Вадик. Тут же перед ее мысленным взором возникло его испуганное лицо, нахлынуло то чувство, которое испытала, увидев его, полуголого, в спальне с Жанкой. Вспомнился его лепет, где самым часто произносимым словосочетанием было «зайка, прости». Вспомнила она и то, что сказала ему, ставя жирную точку в их отношениях: «Сгинь в преисподнюю. Только там ты поймешь, кем ты был, когда был жив». Произнеся это заклинание, она вышла из спальни, шарахнув с размаха дверью… Аксинья не дернулась, не оттолкнула Толика, только подняла на него взгляд. И тут же прочла на его лице испуг. — Что?! Что не так, Ксю? Знаю, не любишь, готов любить за двоих, — попытался, видимо, пошутить тот. — Я не готова… — Понимаю… — Не понимаешь! — Хорошо, не понимаю… я подожду, Ксю. Сколько выдержу. Ты только не думай, что я смогу… долго. Я не смогу, честно. Когда ты рядом, у меня мозг отключается! А ты же теперь все время рядом будешь, так? |