Онлайн книга «Хорошо забытое старое»
|
— Серьёзно ли он хотел зашибить гада? – с усмешкой переспросила она, поглядев на меня с высоты своего опыта. – Да, видно, детей у тебя нет, раз спрашиваешь. Когда такое касается, всё серьезным становится. И жизнь, и смерть тоже. Иной раз думаешь, уж лучше б тебя… а, ладно. Все там его убить хотели. Точно, все. Может, кроме Вальки этой придурочной. — Хотите сказать, что ещё кто-то из родителей подобным образом угрожал? — Послушай меня, девочка, тебе повезло, что тебя там не было… то есть, повезло, что в судах родители без тебя парились. Видела бы ты что там творилось – слёзы, горе, и эта ухмыляющаяся рожа за решёткой. У всех мужиков руки чесались, даже у посторонних, не то что у отцов. Но среди них были такие, кто просто болтал, типа Петьки моего, что по жизни просто так петушатся, а были… ну вот типа отца твоего. Или этого Куваева, что слова на ветер не привыкли бросать. К тому же Куваев этот больше всех пережил – немудрено, и жену и дочь в одночасье потерять… — А с женой что? – заинтересовалась я. — Повесилась она, – пожала плечами продавщица-Томка, мерно засовывая в рот семечки, – Лариска ж из интеллигентов была, – произнесла она это слово как ругательство, – не чета нам. Я её видела пару раз, тогда продавцом у нас в гастрономе стояла, но, уж конечно, лично знакома не была, через прилавок она ничего не покупала, всё тогда через кабинет директора делалось. Болтали, что и горничные у них были, и няньки единственной дочурке, может, и не врали – сама она красивенькая такая, приодетая, волосы крашеные, белые-белые, и дочка, тоже, как и все, беленькая. Он ведь, гад этот, беленьких выбирал, – она замолкла, но я не торопила, боясь сбить с мысли. – Это я свою Таньку по-вечеру отправляла, а Лариска Адку ни за что без провожатых из дому не выпускала, отец, тем более, о маньяке знал. Все большие шишки знали, нам не сообщали только, чтобы «панику не создавать». Лариска сама в тот день дочку со школы встретила, да недоглядела, видать. Как уж гад этот её увёл – не знаю, врать не буду, только на суде болтали, что мать на секунду на светофор отвернулась, хвать – и нет Адки. Заголосила, понятно, отца позвала, но поздно уж было голосить – не вернёшь девку. Не знаю как дальше было, только, похоже Адка до сих пор не хороненная. Ларка, как поняла, что нечего дочку ждать, сразу повесилась, да и муженёк, говорят, покою ей не давал, все изводил бабу, попрекал то есть, что проворонила дочку. Говорят, сожалел потом… — Что-то ещё можете сказать о родственниках? – продолжала я изменившимся голосом – в голову закралось страшное подозрение. — Ты бы мне свою бумажку дала, я бы побыстрей вспоминала. – Предложила она, я дрожащей рукой сунула ей листок, она деловито пробежала его глазами. – Нет, всё. Остальные – пустозвоны. Мамаева – сирота, с бабушкой жила. Та, слышала, давно скончалась. Петровы с детьми в Москву переехали. Смирновы где-то в области, точно не скажу. Нет, всё, больше не знаю. — А ваш муж… – осторожно начала я. — Груш обожрался, – невежливо перебила она и весомо добавила, кивнув на небольшую толпу жаждущих опохмелки граждан, столпившихся перед входом – давай уж кончай, вишь, народ ломится, неймется ему. Народу и правда было невтерпеж – кучка неопределенного возраста мужчин с пропитыми лицами шумно пересчитывала наличность, несколько подростков галдели, срывая друг с друга бейсболки… |