Книга Хорошо забытое старое, страница 58 – Евгения Черепанова

«Хоть с родителями успела повидаться, – промелькнуло в голове. – Сейчас вся жизнь должна пролететь перед глазами». Какое там – жизнь, даже вчерашний день так и остался в прошлом, время неслось вперёд со скоростью взбесившейся красной «Хонды». Секунда, мгновение – и папа, сидевший рядом, уже вцепился в руль, губы его шевелятся, но смысл слов не доходит до меня – мозг как будто отказал, перестал повиноваться, смирился с неизбежным. Что там он такое сделал – то ли выдернул ручник, то ли нажал куда-то, но машину резко занесло, развернуло со страшным свистом и она, звучно крякнув, встала, не причинив сидящим в ней пассажирам ровным счётом никакого вреда.

Я продолжала сидеть в немом отупении, всё ещё не вполне понимая – жива ли, женщины сзади зашевелились, только сейчас начиная осознавать что секунду назад могло произойти непоправимое, а отец, отцепив мня от руля, почти насильно выволок из машины.

— Что такое у тебя там происходит, Ир? – проорал он, дыша со свистом. – Какого лешего…

Закончить воспитательный процесс папа не успел. Рядом, взвизгнув тормозами, остановился «Вольво», из которого выскочил испуганный парень, показавшийся мне смутно знакомым, подбежал, без лишних слов ощупал меня с головы до ног, развернулся к отцу и спросил приглушённо-взволнованно:

— Живы? Помощь нужна?

— Живы, – согласился отец, и попросил помощи, – сигарету дай.

Парень тут же протянул ему пачку и ещё раз посмотрев мне в лицо, посоветовал:

— Тачку с дороги убери. С моста не видно, – и, звякнув ключами, спешно уселся в свой автомобиль, избегая вступать в диалог.

— Это что же? Мы могли погибнуть? – впервые за много лет искренне удивилась Марина Егоровна и схватилась за сердце.

Выдав такую фразу, от которой мама в другое время непременно упала бы в обморок, я, отыскав ручку, торопливо начеркала на ладони номер «Вольво».

— Знак есть? Аварийный треугольник? – обратился ко мне папа, не обращая внимания на причитающую маму и не выпуская сигарету из зубов. – Надо машину с дороги откатить.

Я, успокоившись, осмотрела ситуацию – с моста мы успели съехать и теперь стояли развёрнутые боком посреди дороги под самой горкой. Парень из «Вольво» был абсолютно прав – положение было опасным. Съезжающий за нами водитель мог просто не успеть затормозить.

Дальше произошло действие, напрочь меня поразившее – из «Вольво» вышли два плечистых амбала и спешно направились к нам. Я сжалась, папа ощутимо напрягся. Парни, не вступая в переговоры, дружно приналегли на машину и без видимого усилия откатили её на обочину, потом так же дружно обозрели результат своих трудов и, как ни в чём не бывало, вернулись обратно – одинаковые, как двое из ларца.

— Что это было? – сдавленно прошептал папа.

— Ой, спасибо, добрые люди, помогли, – вслед им крикнула мама.

Амбалы, которых можно было назвать как угодно, только не «добрыми» продолжали молча взирать на нас из машины. Между тем, «добрых людей» вокруг собралось немало. Откуда-то появились добровольные помощники, по случаю поминального дня, не слишком трезвые, принялись оказывать очухавшейся и органично вжившейся в роль жертвы автокатастрофы Марине Егоровне помощь – главным образом, психологическую. Накапали ей поочерёдно корвалола из аптечки и пустырника, удачно завалявшегося у кого-то из мужичков за пазухой, успокоили не закрывающую рот маму. Папа, хлебнув попахивающую сивухой жидкость, принялся куда-то названивать, вызывая одновременно такси и эвакуатор, переполошенных до крайности женщин отвёл в сторонку и вообще выглядел как петух, охраняющий своих наседок. Мама на глазах помолодела, приметив какой у неё сильный и заботливый муж, а Марина Егоровна не упустила момента и завела свою шарманку: