Книга Хорошо забытое старое, страница 42 – Евгения Черепанова

Качая головой, я вышла во двор, осмотрела машину – в нескольких местах в салоне явственно проступали затёртые следы крови, снаружи «Хонда» была практически чистой – на болоте мне пришлось немало потрудиться для этого.

Мне повезло – цвет автомобиля и ненастная погода не позволили вчерашнему гаишнику обратить внимание на изрядно перепачканный кровью багажник, да и сегодня тёмно-багровые разводы не привлекли ничьего внимания, хороша бы я была, если бы машина, к примеру, была белого цвета – наверняка бы уже куковала в тюрьме. Эта мысль заставила шевелиться – на часах было шесть часов утра, светало, скоро проснётся рабочий народ, станет пить кофе, посматривая в окна, заспешит на службу – пора было убираться отсюда, чтоб не мозолить приличным людям глаза. Себя, после прошедшей ночи, причислить к таковым я уже не могла.

Усевшись за руль и отъехав в другой конец города, я зашла в круглосуточный супермаркет и набрала там небольшой, вполне стандартный набор покупок: яйца, колбаса, хлеб, майонез. Среди прочих продуктов, взятых мной исключительно из маскировки, была куплена слабосолёная сельдь в банке, свежая, ароматная, с большим количеством пряного рыбного рассола. Укрывшись в неприметном дворе и надев предусмотрительно прихваченные в том же магазине хозяйственные резиновые перчатки ядовито-жёлтого цвета, я принялась заметать следы преступления, увлечённо обмазывая салон и багажник машины жирным пахучим рассолом. Через несколько минут рыбный дух, исходивший от машины, стал совсем уж невыносимым, таким, что даже привлёк внимание толстозадого рыжего кота, обретавшегося неподалёку. От любезно предложенного угощения хитрый бродяга брезгливо отказался, недовольно подёргав хвостом. Я выкинула селёдку и перчатки в мусорку и направилась в сторону ближайшей автомойки.

Там, строя из себя непроходимую дуру, чему неплохо поспособствовал блондинистый цвет волос да смазливое личико, я рассказала персоналу душещипательную историю о том, как муж, «грубиян и солдафон, каких свет не видывал» без моего ведома взял «любимую ласточку» на рыбалку, да так загадил её неожиданно привалившим уловом, что теперь от крови и вони в машину просто невозможно сесть. Автомойщик – молодой веселый парнишка с рекордным количеством прыщей на косматой физиономии немного посочувствовал (не могу точно сказать кому – мне или мужу), пообещал заменить чехлы, отчистить пятна, и превратить невыносимую рыбную вонь в салоне «в лёгкий запашок, который со временем выветрится», за что получил тройную цену и мои наилучшие пожелания.

На работу пришлось добираться на общественном транспорте – машину обещали вернуть только к вечеру. Сунув пакет с продуктами толпившимся неподалеку от остановки бомжам и попросив помянуть одного недавно умершего, очень плохого человека, я решила, что мои участия в ритуальных мероприятиях на этом можно считать законченными – а что, и похороны организовала, и поминки какие-никакие справила.

Размышляя о собственной, невесть откуда взявшейся циничности, да известных словах классика о внезапной смертности человека, я незаметно для себя доехала до офиса. Ольга всё ещё была на больничном, Тамара Ильинична где-то пропадала. Я уселась за стол и заглянула в Интернет. Новостей о Митинском маньяке было немало. Преимущественно информация была старой, 15-летней давности, но были и недавние публикации, центральное место в которых отводилось, конечно же, статье в «Карнавале», содержащей якобы единственное правдивое интервью выжившей жертвы маньяка. Все остальные современные тексты так или иначе копировали опус Лозового – все, за исключением одного. Вернее даже, не одного текста, а одного автора – человека под ником Рафаил. В отличие от огромного количества слухов и сплетен о маньяке, создатели которых спешили поделиться своими домыслами с народом, и от небольшой стайки сопереживателей, мечтающих исподволь выведать интимные подробности дела, Рафаил писал краткие, хлёсткие, информационно насыщенные статьи, не содержащие ни ненужной жалостливой нотки, ни призывов помочь потерпевшим и наказать виновных – ничего, что отталкивало бы от общения с ним. Несмотря на то, что никакие интимные подробности в статьях Рафаила не сообщались, некоторые детали – мелкие, чёткие, очень конкретные; детали, которые нельзя было выяснить иначе, чем из первых уст, говорили о том, что предмет обсуждения автору хорошо знаком, но сообщает он в своих публикациях далеко не всё.