Книга Хорошо забытое старое, страница 4 – Евгения Черепанова

Было холодно, но я мужественно стояла и мерзла перед открытым окном. По опыту знала: если не проснуться окончательно, то легко можно, закрыв глаза, снова вернуться в кошмар. А там так больно и страшно, что, кажется, уже не выбраться, и сил нет даже вздохнуть. Да и зачем это – дышать? Все уже решено, и отступление, как говаривал великий реформатор, подобно смерти.

Вдруг огромная кудлатая башка сунулась мне в руку, напугав до полусмерти.

— Дик, ты с ума сошел! Тебя запросто можно принять за чудовище! – воскликнула я, рассмеявшись, радуясь втайне, что собака отвлекла меня от скорбных мыслей.

Местный дворовой пес – Дик, выпрашивал еду. Я живу на первом этаже древнего, двухэтажного дома еще сталинской постройки, окна моего этажа располагаются совсем низко – в полуметре от земли и, при желании, Дик легко мог бы заскочить в квартиру, если бы не знал, что получит за это сильнейший нагоняй.

Меняя, при ремонте, старые рамы на пластиковые стеклопакеты, я не стала устанавливать решетки. Ну, в самом деле, что у меня красть серьезным ворам? Пару золотых колечек да телевизор с компьютером? Мелковато. А шпану всех мастей успешно отпугивал Дик, живший прямо под окнами.

Вид у собаки в самом деле был ужасный – огромный, лохматый кавказец с людоедской усмешкой на клыкастой морде. Но под большим, поросшим спутанной шерстью телом, таилось доброе сердце – Дик был любимчиком всего двора. Местные мамаши без опаски оставляли под его охраной коляску с младенцем, если требовалось, к примеру, заскочить в магазин, точно зная, что к ней никто близко не подойдет, пока сама мать этого не позволит. Он тысячу раз спасал от лютой смерти в зимнюю стужу окрестных алкашей, безошибочно разводя выпивох по домам, а однажды громким лаем перебудил всю округу – в подвале в ту ночь случилась утечка газа.

В общем, другом Дик был верным, и сейчас этот друг, нагло заглядывая мне в лицо голодными, абсолютно человеческими глазами, нахально выпрашивал что-нибудь вкусненького.

— На, жри, троглодит! – вздыхая, я отдала ему оставшиеся от ужина сосиски. – Что за взгляд – если бы сама тебя вечером не покормила, поверила бы, что ты вторую неделю голодаешь. – Дик облизнулся и, кажется, даже подмигнул мне в ответ. – Эх ты, зверюга…– Я снова потрепала его по башке и уже собиралась закрыть окно, но тут подъехала знакомая машина – сосед Лёнька возвращался откуда-то домой.

Дик тут же, радостно взвизгнув, кинулся к нему, и чуть не снеся здорового мужика с ног, стал прыгать, весело потявкивая. Почему-то только его, Лёньку, из всего двора Дик признавал за хозяина, только по отношению к нему проявлял щенячью радость и первобытный восторг, хотя тот его сосисками никогда не баловал, изредка покупая сухой корм.

— Успокойся ты, дикошарый! Дай хоть машину закрыть. – Тут его взгляд остановился на моём окне и, замерев на секунду, он широко улыбнулся: – Привет, красавица, чего не спишь?

— Тебя поджидаю, – улыбнулась я в ответ.

— Я доверчивый, начну ломиться, оглоблей не отмашешься, – засмеялся он, выразительно окинув взглядом мою фигуру.

Только тут я сообразила, что стою перед посторонним мужиком в полупрозрачной коротенькой маечке, и, ойкнув, отскочила за штору.

— Нечего было пялиться, – заметила я раздраженно, прикрывая окно.