Книга Хорошо забытое старое, страница 150 – Евгения Черепанова

— Все разрешилось, – безмятежно сказал Чернов, следя за капитаном очень напряженным взглядом. – Нам, пожалуй, пора.

— Увы, Леонид Александрович, уходить пока преждевременно, – ответил Мигуля чрезвычайно официальным тоном. – У меня остался к вам последний, самый интересный вопрос. Куда подевался пропавший маньяк?

— Кто знает, может и отыщите? – почти смеясь, передразнил Чернов.

— Может быть, – отчеканил мент.

Взгляды мужчин схлестнулись.

Всё вернулось на круги своя – капитан снова перестал быть союзником.

Свадьба была именно такой, как я всегда мечтала – белое платье, голуби, лимузин, сонм разряженных разноголосых гостей, трёхэтажный торт с женихом и невестой на макушке.

— Варварское великолепие, – потешался Лёнька, но покорно делал то, что ему полагалось делать: фотографировался с гостями, танцевал с невестой и целовался, когда кому-то в очередной раз становилось «горько».

Надоело нам от этого довольно быстро, и в очередном танце, когда улыбаться деятельному фотографу уже не было сил, муж вдруг предложил:

— Давай убежим?

— Давай, – сдалась я. – Я так устала…

— Что, наженилась? – хмыкнул он. – Я тоже. В следующий раз такой огород городить не будем. Сбегаем в ЗАГС – и всё.

— Угу… – устало согласилась я и тут же вскинула голову. – В следующий раз?!

— Слава Богу! Хоть одна искренняя улыбка за вечер, – засмеялся новоявленный муж. – Давай потихоньку к выходу…

А на улице было хорошо: подмораживало совсем чуть-чуть, зато, словно в зимней сказке, крупными хлопьями валил большой, пушистый снег. Плотное белое покрывало приглушило все звуки вокруг, изменило запахи, закрыло собой и луну, и звёзды, озарив пространство вокруг мягким, блестящим светом.

— Красотища какая, – восхитилась я. – Лёнь, ты посмотри. Видишь?

— Вижу, вижу, – отозвался он, совсем ничего не видя, – поехали домой.

— Домой? Но погоди… а как же номер для новобрачных? Всё убранство королевской опочивальни вместе с балдахином и золочёнными тапочками…

— Поехали домой, – вторично попросил он, и взгляд его стал таким настойчиво-нетерпеливым, что я чуть-чуть испугалась. Заметив это, он взял себя в руки. Подошёл, обнял и, упираясь носом мне в макушку, сказал доверительно: – Любимая, ты не бойся. Я и сам… Вот чёрт… балдахин меня добьет, это точно… Теперь, когда ты моя, остановиться почти невозможно… Поехали домой, пожалуйста…

Его накрыло ещё в подъезде и, едва мы вошли в квартиру, он вцепился в меня тут же, без перехода, грудью пригвоздив к двери, сжимая так, что я почти не могла шевелиться.

— Подожди, – попыталась остановить я, но куда там – в него словно бес вселился.

— Я не могу больше ждать, – с надрывом признался он, поднял голову и я содрогнулась.

В его лице было что-то мрачновато-звериное и тон… Господи! Тот же тон! Такой, какой я слышала в том подвале…

Лёгкое, томительное возбуждение последних дней схлынуло и утекло, точно вода в песок.

— Лёнь, отпусти…

— Пожалуйста, родная, пожалуйста… – прервал он, мало что соображая.

Руки его торопливо шарили по моему телу, забирались под юбку, дыхание со свистом вырывалось из груди, выражение лица было такое, точно ему очень больно. Совсем не тот человек, за которого я несколько часов назад выходила замуж!

Мягко, но с ощутимым внутренним напряжением преодолевая моё молчаливое сопротивление, он перенёс меня на кровать. Глаза его стали совершенно бессмысленные, зрачки расширились, силища в руках появилась недюжинная. Одежда полетела вокруг – и всё случилось.