Книга Хорошо забытое старое, страница 119 – Евгения Черепанова

— Почему нет, если подружка близкая?

— Близкая-не близкая – не важно, пожала я плечами, мысленно извиняясь перед Ольгой, – Давайте вернёмся к делу.

— Вы, конечно, знаете, – осторожно начал Мигуля, – что неделю назад Митинский маньяк должен был освободиться.

— Да, знаю, – ответила я, – боясь даже предположить, куда он клонит.

— В связи с этим возникает закономерный вопрос, – негромко продолжил капитан, – куда он мог подеваться? И почему же вы, Ирина Николаевна, на фоне всех эти опасностей, о которых поведала ваша подруга, не обратились за защитой в полицию? Ведь вам присылали анонимку с угрозами, передали отравленные конфеты, да вдобавок напали во дворе с ножом! Я уж молчу, что пытались собаку дворовую убить. Достаточно, чтобы задуматься…

— Мы обратились! – вознегодовала я, и, приложив ладони к пылающим щекам, кратко поведала капитану о менте-Серёже и носках с окурками, свалившимися на голову полковника.

Мигуля позволил себе некоторое время посмеяться по-прежнему ощупывая меня своим неприятным взглядом, в котором, не смотря на чересчур открытое платье, не было ни грамма мужского интереса, а затем продолжил:

— Значит, вы всё-таки боялись, что маньяк может объявиться?

— Боялась, – не стала отпираться я, – поэтому моему любовнику пришлось нанять охрану. – Но, так как все эти неприятные события произошли ещё до того, как педофил освободился из тюрьмы, я решила, что он к ним непричастен. Кого я так допекла, чтобы на меня нападать, не спрашивайте – понятия не имею.

— Должен спросить. По факту отравления Ольги Витальевны возбуждено уголовное дело по статье «Покушение на убийство». Она утверждает, что ядовитые конфеты предназначались вам. Хотелось бы разобраться в этом деле до того, как у нас появится труп.

— Т-труп? – дрожащим голосом переспросила я.

— Труп, – весело подтвердил Мигуля. – Самый что ни на есть свеженький труп. По логике получается, ваш. Поэтому меня и удивляет не слишком тёплая встреча…

Медленно выдыхая, я одновременно успокаивала себя: «Он ничего не знает, он ничего не знает».

— Видите ли, уважаемая Ирина Николаевна, – простовато улыбнулся мент, почесав своё неправдоподобно огромное ухо, – вас, собственно, не только я искал. Маньяк наш куда-то запропастился, а его намедни неподалёку от вашего дома заметили. Задержал патруль. Документы проверили и отпустили. И вас дома застать не можем, и покушения эти… я, признаться, забеспокоился. Не иначе, как к вам шёл… То, что с вами все хорошо – это, конечно, радует, но остаётся один вопрос: где же наш педофил затерялся?

— А я тут при чём? – напрочь забыв про осторожность, вскричала я, – пропал, и Слава Богу!

— Да нет, Ирина Николаевна. Таких людей, сами понимаете, соответствующие органы предпочитают держать под контролем…

— Ну и держите себе, я слышать о нём ничего не хочу…

— Придется, Ирина Николаевна, придется, – вкрадчиво перебил он, – раз уж след его недалеко от вашего дома теряется.

— От моего дома? Я его знать не знала, и после того нападения понятия не имела где он находится! Что ему у меня делать!? Или что, вы думаете, я его из тюрьмы с пирогами ждала?!

— Вы, может, и не ждали, – вздохнул он с наигранной печалью, – но ведь были и те, кто ждали.

Эта новость заставила замереть, открыв рот. Он молчал, терпеливо за мной наблюдая.