Книга Ягодный возраст, страница 16 – Виктория Вита

— Нет, нет. Просто в былые времена туда почти через день ходила, а за последний год ни разу. Вот как-то и вспомнилось.

Ещё раз попрощавшись, я наконец покинула этот уютный уголок. Закрыв за собой дверь, развернулась лицом к лестничной площадке. Напротив была двенадцатая квартира, где полтора часа назад была приоткрыта дверь. Надо только поднять глаза и убедиться, что всё в порядке и дверь, конечно, закрыта, а затем, сделав соответствующие выводы (нервы, матушка, всё нервы), всё же отказаться от детективов и вернуться к умной, доброй, классической литературе (этим и займусь во время отпуска).

Глубоко вздохнув, я решительно подняла глаза. Дверь двенадцатой квартиры была открыта почти настежь. Мои ноги сразу налились свинцовой тяжестью, ладони покрылись каким-то противно липким потом, дыхание стало частым и прерывистым, а сердце колотилось с такой силой, что, казалось, оно сейчас выскочит и, как резиновый мячик, поскачет по ступенькам, как можно дальше от этого места.

Кровь немилосердно пульсировала в висках, вбивая в мозг: «Уходи! Уходи отсюда, и чем быстрее, тем лучше! У тебя и так куча проблем, зачем ещё искать на свою голову?»

Так, надо взять себя в руки и… и быстро удрать отсюда, мелькнула ехидная мыслишка, которую я тут же прогнала, и, собрав всю силу воли в кулак, войти и посмотреть: может быть, кому-то стало плохо, и он не может позвать на помощь.

Я решительным шагом человека, первый раз вставшего на протезы, двинулась навстречу неприятностям.

Хорошо, если это будут только неприятности, а вот если чем-нибудь тяжёлым получу по голове за своё нездоровое любопытство, то в лучшем случае отпуск проведу в нейрохирургии с черепно-мозговой травмой, ну а в худшем меня уже никогда не будет мучить любопытство.

С такими «весёлыми» мыслями, «бодрым» черепашьим шагом, я вползла в «нехорошую квартиру».

Коридор был большой и достаточно светлый за счёт солнечного света, идущего из дверных проёмов комнат и зеркальных панелей встроенных стенных шкафов. На полу валялось несколько пар мужской и женской обуви различного фасона, но явно одинаковой безумной стоимости. Особенно выделялись дамские домашние туфли ядовитого розового цвета с такого же цвета огромными пушистыми помпонами.

— Эй! Кто-нибудь здесь есть, – просипела я и, подумав, добавила: – живой? – Конец фразы получился несколько повизгивающим. Так, «а в ответ тишина», хорошо, что из-за угла ещё не выскочил какой-нибудь малахольный, одетый в маску хоккейного вратаря и с бензопилой в руках. Вот был бы номер!

«Номер» меня ожидал в гостиной, обставленной итальянской мебелью, которую постоянно показывают в рекламных роликах (красиво, дорого и стандартно). В застойные времена признаком высокого финансового положения была полированная стенка, теперь хит сезона – итальянская мебель.

На бежевом ковре, покрывающем узорчатый паркетный пол, в луже тёмной крови, среди всего этого роскошного благолепия, лежал мужчина, одетый в иссиня-чёрный, расшитый золотыми львами шёлковый халат и с пулевым отверстием как раз посередине лба.

Я дико улыбнулась: «Красный, ты попал!». Первым делом ничего не трогать! – и я обеими руками вцепилась в свою сумку, и надо вызвать милицию. Перехватив сумку в одну руку и, зачем-то продолжая прижимать ее к груди, другой рукой кое-как вытащила телефон. Ноль один или ноль два, никак не могу вспомнить. Только бы не грохнуться в обморок, а то перепачкаюсь с ног до головы, а потом в таком виде ехать домой? Ну уж нет!