Книга Ягодный возраст, страница 159 – Виктория Вита

— Чай, кофе? – вежливо поинтересовался Борис Арнольдович.

Не раздумывая, мы остановились на чае, который был подан в ту же минуту.

— А теперь я к вашим услугам и готов ответить на любые интересующие вас вопросы, – и с лёгкой улыбкой добавил: – Если, конечно, я сам знаю ответ.

— Борис Арнольдович, скажите пожалуйста, – начал мой муж, – были ли у Аристарха Ревсимьевича какие-либо родственники, друзья, приятели? Может быть, у него был кто-то, с кем он ходил в театр, музеи или любил просто поговорить?

— Мне весьма жаль вас разочаровывать, но в течение последних лет, что мы общались, ни о чём подобном он не рассказывал, да и говорили мы при встречах лишь о делах. Я могу лишь с уверенностью заявить, что семьи и близких родственников у него не было. Этот момент я специально уточнил при составлении завещания.

— А кто были те люди, которые присутствовали при составлении завещания? – спросила я.

— Я знал, что вы меня об этом спросите, и подготовил список с их полными данными, – и он протянул лист, заполненный печатным текстом. – Но эти люди вполне надёжны и неоднократно были проверены. Друг друга они не знают и все ведут достаточно замкнутый образ жизни. В принципе, по нашему законодательству, для составления завещания и его заверения достаточно подписи и печати одного нотариуса. Но Аристарх Ревсимьевич настоял, чтобы его подпись заверили ещё три свидетеля, которые могут подтвердить под присягой, что он в момент оформления документа был в здравом уме и памяти. Ведь вы, Владислава Владиславовна, если и не знали точно, то, как врач, должны были догадываться, что он употреблял наркотики. И в последнее время, когда боли стали особенно сильными, дозы морфина были просто непомерными. Так вот, узнав размеры состояния, о котором должна была идти речь в завещании, я признал доводы Аристарха Ревсимьевича разумными и пригласил свидетелей по его усмотрению, предоставив ему список с полными характеристиками на двадцать пять человек. Он самостоятельно выбрал троих. Кстати, вам необходимо знать, что выбранные им люди не знали о содержании завещания. Они были приглашены лишь в тот момент, когда Аристарх Ревсимьевич должен был подписать документ, и когда он расписался, они заверили своими подписями его подпись и дату подписания этого документа.

— Может быть, вы, Борис Арнольдович, были в курсе, кто помогал ему по хозяйству? – заметно упавшим голосом спросила я. – Или агентства, которые присылали к нему людей? Может быть, что-нибудь знаете о его водителе?

— Я заметно огорчаю вас своими ответами, – с искренними нотками сожаления в голосе произнёс Кондратьев, – мне жаль, но и здесь ничего интересного не могу вам сообщить. При достаточно редких встречах мы не говорили о бытовых вещах. Единственное, что когда он зимой менял свой «Мерседес» на подержанное «Вольво», ему пришлось заменить и водителя. Кажется, с первым что-то случилось: то ли машина сбила, то ли хулиганы напали. Аристарх Ревсимьевич не уточнял, сказал лишь «трагическая случайность». Он весьма жалел о том водителе, я не знаю, как его звали. Новый водитель, судя по всему, был молодой, потому что Аристарх Ревсимьевич обращался с ним весьма фамильярно – во всяком случае, по телефону.

— А как его звали? – не выдержал Георгий.