Книга Ягодный возраст, страница 150 – Виктория Вита

— В случае, если означенная Кравцова Владислава Владиславовна выйдет замуж, муж не имеет права самостоятельно распоряжаться чем-либо из наследуемого. В случае, если с вышеозначенной Владиславой Владиславовной что-нибудь случится, всё наследство переходит к её сыну Кравцову Вадиму Георгиевичу, в день его тридцатилетия, а до этого дня его опекуном и распорядителем капитала определяются люди, выбранные Кондратьевым Борисом Арнольдовичем, то есть мной, вашим покорным слугой, по моему усмотрению.

Борис Арнольдович перевёл дыхание и продолжил:

— Копия завещания, заверенные списки имущества, а также реквизиты банков, где вы теперь аккредитованы, находятся в этой папке. – И он протянул мне чёрную кожаную папку с золотым тиснением.

Не шелохнувшись и не замечая протянутой папки, я продолжала смотреть в лицо Бориса Арнольдовича, усиленно стараясь понять, о чём он всё-таки говорит.

— Кроме этого, – понимающе кивнул адвокат, – Аристарх Ревсимьевич просил лично вам передать эту видеокассету. – И он положил пакет в виде книги на папку. – В наследование вы имеете право вступить только через шесть месяцев. В течение всего этого времени, Владислава Владиславовна, я консультирую вас бесплатно, по абсолютно любому вопросу. А при ознакомлении с этими документами вопросы у вас непременно возникнут, так как, я думаю, вы не очень сведущи в юриспруденции. А теперь позвольте мне откланяться, и не надо меня провожать, я хорошо помню дорогу.

И, слегка поклонившись, он вышел. Никто из присутствующих не шелохнулся.

— Может, вызовем Семёна Наумовича? – раздался просящий Иркин голос.

— Ты думаешь, ей так плохо? – спросил Георгий.

Мне очень хотелось крикнуть: «Да, мне плохо!», но язык и губы не подчинялись моему желанию.

— Семён Наумович мне нужен! – продолжала ныть Ирка.

Георгий, безрезультатно помахав рукой перед моим лицом, развернулся и быстро вышел из библиотеки. Он вернулся через несколько минут, а за ним, толкая впереди себя сервировочный столик, вошла Анна Константиновна.

— Влада, тебе надо это выпить, – произнёс Георгий, протягивая наполненную до краёв рюмку, – только быстро, одним глотком. Тебе это раньше помогало.

Взяв рюмку и уставившись на неё безумным взглядом, я поняла, что от одномоментного приёма такого количества спиртного мне грозит мгновенная и достаточно мучительная смерть.

— Я не могу это пить, я не хочу умирать, – с трудом выдавила я из себя.

— Ты умрёшь, если это не выпьешь, – мягко произнёс мой муж.

— Влада, ну будь мужественной, прими это как лекарство, – вторила Ирка.

Их было слишком много против меня одной, у меня не было сил сопротивляться. Глубоко вздохнув и крепко зажмурив глаза, одним залпом осушила рюмку…

Крёстная мне потом рассказала, что она даже не могла себе представить, что в какую-то долю секунды моё лицо может измениться до неузнаваемости. Не знаю, как я выглядела в действительности, но ощущения были такие, будто я оказалась в жерле действующего вулкана. Никакие напитки и закуски не могли погасить бушующую лаву у меня внутри. И лишь когда Ирка дала мне сигарету и сунула под нос зажигалку, пылающий огонь превратился в умиротворяющее тепло, окутывая всё вокруг лёгкой пеленой.

— Надеюсь, кассету мы сегодня смотреть не будем? – поинтересовался Георгий. – Ещё одна рюмка виски её точно убьёт.