Книга Пантеон оборотней, страница 57 – Евгения Якушина

— И напрасно, Дмитрий! У меня более чем достаточно причин не дружить с русской полицией. Ваши de satrapes (фр. сатрапы) считают, что у меня носик в перьях.

— Что? – озадачено переспросил Руднев.

— Как у лисы, которая таскает кур, – объяснила француженка.

— А!.. Правильно говорить: «Рыльце в пушку».

— Пусть так! Не важно! Смысл не меняется! Для ваших властей я n'est pas fiable (фр. неблагонадёжная). И раз так, я не хочу помогать полиции!

— Так мне помогите! Я не служу в полиции.

Мадам Атталь поджала губы и прищурилась.

— Вы знаете эту грязную историю, Дмитрий? – холодно спросила она.

— Вы говорите о том, что вас подозревали в попытке устранить конкурента? Знаю.

— И что вы об этом думаете?

— Я думаю, что к убийству Вяземского это не имеет отношения.

— Но ведь вы хотите знать, была ли я виновата?

— Не хочу!

— Vous êtes un mauvais menteur! (фр. Вы плохой обманщик!) Но, как скажете!

Шарлотта сделала безразличное лицо и полностью сосредоточилась на шедевре из бисквита, крема, безе и фруктов.

— Помогите мне, Шарлотта, – повторил Руднев тихо. – Я прошу вас!

Француженка отложила серебряную вилочку на край тарелки и принялась теребить салфетку.

— Je veux pas vous mentir (фр. Я не хочу вам врать), – произнесла она, глядя в сторону.

— Alors ne le fais pas. (фр. Так и не делайте этого).

Мадам Атталь вскинула на Руднева свои сапфировые глаза.

— Хорошо! – решительно заявила она. – Я постараюсь быть искренней… Если ты, Дмитрий, просишь об этом.

От этого внезапного перехода на «ты» и недвусмысленно обозначенной уступчивости его просьбе Дмитрий Николаевич почувствовал, что снова теряет твердую почву под ногами. Ещё никогда ему не было так сложно разговаривать с женщиной. С трудом преодолев замешательство и не поддаваясь искушению тоже назвать Шарлотту на «ты», он спросил:

— Что вам на самом деле известно о делах Вяземского? И что там за история с похищенным документом?

— Похищенный документ на самом деле был… – неохотно начала рассказывать Шарлотта. – Но с этим документом всё… на другую сторону…

— Наоборот? – догадался Руднев.

— Да, именно так! Наоборот…

— В каком смысле?

— В том смысле, что не Paul рассказал мне о нём, а я ему рассказала.

Дмитрий Николаевич откинулся на спинку стула, и лицо его приняло крайне скептическое выражение.

— Хотите сказать, что вам каким-то образом стало известно про похищенный из царской канцелярии документ? – спросил он недоверчиво.

— А что вас на этот раз смущает? – с вызовом парировала француженка.

— Откуда вы могли узнать о таком казусе, Шарлотта? Это должна быть крайне засекреченная информация.

— Даже самая секретная информация иногда отрывается от языка! – фыркнула Атталь.

— И вы назовёте мне того, у кого сорвался с языка такой секрет?

— Конечно, назову! – небрежно пожала плечам Шарлотта. – У полковника Уварова. Знаете такого?

— Фёдор Борисович Уваров? Глава Кавказского окружного интендантского управления? Да, я его знаю.

Скепсис Руднева сменился напряжённой заинтересованностью, но он не подал вида.

— При каких же обстоятельствах полковник рассказал вам про документ? – ровно спросил он.

— On a un intérêt commercial commun (фр. Нас объединяет коммерческий вопрос), – объяснила заводовладелица. – Мои предприятия кое-что поставляют для нужд Кавказского фронта. Естественно, что le contrat (фр. контракт)требует определенной благодарности с моей стороны…