Книга Пантеон оборотней, страница 240 – Евгения Якушина

— Как мы найдём то, что относится к нашему делу? – не в силах скрыть разочарование, спросил Белецкий.

— Может, попробуем сопоставить по датам? Или по совпадению заказчиков? – предложил Анатолий Витальевич.

Отложив в сторону то, что касалось масштабных государственных контрактов, друзья сосредоточились на заказах от частных лиц и малоизвестных контор. Вскоре они убедились, что, судя по бумагам, никто из мелких заказчиков не вёл дела сразу со всеми пятью заводами. В датах совпадений тоже не нашлось. Не было их и в подписях под бумагами, и в описаниях заказа.

— Стоп! – приказал Руднев, практически отчаявшимся друзьям. – Мы делаем что-то не то! Давайте с начала! Что нам точно известно? Вяземский прикрывает эвакуацию заводов, и вдруг эти пять начинают затягивать с перебазированием, ссылаясь на срочные заказы. Дальше в наших сведениях провал. Вероятнее всего, Павел Сергеевич попытался разобраться в сложившейся ситуации… И после – это нам известно наверняка – он запрашивает дело Вер-Вольфа, с которого снимает для меня копию и прячет её. Выходит, что, копнув подозрительные контракты, он наткнулся на что-то, что однозначно натолкнуло его именно на историю с заговором. Что это может быть? Что?!.. В тот момент Вяземский ещё не знает подробностей заговора, иначе бы он не запрашивал дело, ему известно лишь то, что об этом абсурде пишут газеты.

— В газетах назывались имена заговорщиков, – принялся рассуждать Белецкий. – Самым очевидным было бы предположить, что Павел Сергеевич обнаружил связь упомянутых журналистами лиц с заказами. Только не факт, что эта связь отражена в контрактах!

— В этом случае, я бы поставил на имя самого Вер-Вольфа, – высказался Терентьев. – Перед смертью князь произнёс слово: «Вервольф». Мы предполагали, что он указывал на своего убийцу или на сам заговор, но, возможно, он пытался сообщить ключ к расследованию, которое пред тем хотел вам, Дмитрий Николаевич, поручить.

Руднев замер, глядя сквозь друзей невидящим взглядом. Потом он молча отобрал несколько контрактов и выписал из них адреса, по которым требовалось доставить заказанные детали.

— Анатолий Витальевич, у вас найдётся карта Питера? – спросил он.

Терентьев вышел из кабинета и через некоторое время вернулся с крупномасштабной картой нынешнего Петрограда, испещрённой какими-то значками и стрелочками.

— Как-то столичные приезжали, – пояснил коллежский советник с лёгкой ироничностью в тоне, – совместную операцию проводили по поимке банды фальшивомонетчиков. Накрыть было нужно разом и у нас, и на Неве. Так питерские сыскари каждый свой шаг с этой картой сверяли, будто города своего без неё не помнят, право слово!

Руднев не слушал. Он разложил карту на столе, и, не хуже упомянутых Терентьевым столичных сыщиков, принялся расставлять на карте точки в соответствии с выписанными им адресами. После поводил по карте карандашом, обвёл несколько точек жирными кружками и заявил:

— Вот оно! То, что навело Пашку на мысль о Вер-Вольфовском заговоре!

Белецкий с Терентьевым воззрились на Дмитрия Николаевича с непониманием.

— Отсюда вывезти груз можно только по воде, – принялся объяснять Руднев. – От железной дороги далеко, от больших трактов тоже. Если по воде, то стало быть, либо в сторону Ладоги, либо к Балтике. К Ладоге бессмысленно, так как все пять заводов выше по Неве. Значит, в Невскую губу. А куда там везти, если за Кронштадтом всё минами перекрыто? По одной стороне Стрельна, Петергоф и Ораниенбаум. Вряд ли там все эти железяки нужны. По другой стороне залива – дачи – тоже маловероятное место назначения. А вот это, – Руднев упёр карандаш в небольшой мыс на изгибе береговой линии между Питером и Сестрорецком, – это, господа, Лисий Нос, где располагается тот самый пресловутый Лисий Замок.