Книга Пантеон оборотней, страница 202 – Евгения Якушина

— Вон пошёл! Не смей ничего трогать! – в истерике выкрикнул он.

Никифор выронил собранные кисти и выскочил за дверь. Взглянув на его потерянное лицо с трясущимся подбородком и катящимися по щекам слезами, Дмитрий Николаевич опамятовался.

— Прости, Никифор! – проговорил он, выходя из мастерской и закрывая за собой дверь. – Прости!.. Но ты только туда не ходи… И скажи, чтоб никто не ходил… Я сам потом всё приберу… Сам!

Дмитрий Николаевич помчался обратно к кабинету, у дверей которого толпилась уже вся прислуга, охая и ахая наперебой.

В самом кабинете Терентьев внимательно осматривал вывернутое содержимое бюро. Двое из слуг хлопотали подле совсем сникшего в углу дивана Тимофея Кондратьевича, а Белецкий отмерял для старика сердечные капли.

— Я вызвал наружных из участка и наших, – с деловитой сдержанностью доложил коллежский советник. – Взломщики побывали также в вашей спальне, а ещё – в спальне и кабинете Белецкого.

— И в мастерской, – добавил Руднев и обессиленно опустился на стул.

Белецкий вскинулся.

— Картины пострадали? – напряжённо спросил он.

— Нет, но разгром там полный, – ответил Руднев, пытаясь собраться с мыслями. – А здесь что?

— На грабёж непохоже, – заключил помощник московской сыскной полиции.

— Шкатулка вашей матери и ордена отца целы. Ваши тоже не тронули, – поспешил вставить Белецкий.

— Запонки и часы на месте. Ценные бумаги не взяли, – дополнил Анатолий Витальевич и спросил. – Сколько у вас денег в бюро хранилось?

— Сотен пять… – неуверенно ответил Руднев. – Может, тысяча…

— Семьсот сорок рублей с мелочью, – снова вмешался Белецкий. – И у меня в ящике триста рублей на хозяйственные расходы.

— По крайней мере семьсот сорок шесть рублей здесь наличествуют, – констатировал Терентьев.

— Да чёрт с ними, с деньгами! – взорвался Руднев. – Вы мне, Анатолий Витальевич, объясните, как всё это произошло?! Средь бела дня! Слуг полон дом!

При этом возгласе обожаемого барина, Тимофей Кондратьевич завыл белугой.

— Ох, бари-ин! – стонал старик. – Это ж я, выходит, недоглядел! Лиходеев пропусти-ил! Этак же они и вас могли подстеречь и жизни лиши-ить!

Старик зашёлся рыданиями, и Белецкий отмерил ему вторую дозу успокоительного.

— Тимофей Кондратьевич, полно вам убиваться! Слава Богу, не пострадал никто, да и, поди, не взяли ничего! – попытался утешить старика Руднев, но успеха не достиг.

Тогда он приказал уложить дворецкого в постель и позвать к нему доктора, остальным же слугам велел возвращаться к своим делам.

Когда порядок в доме был восстановлен, как раз явился участковый надзиратель с двумя городовыми и трое сыскных. Полицейские честь по чести принялись фиксировать и дознавать происшествие.

Терентьев увёл друзей в гостиную, подальше от разоренных комнат. Белецкий подсуетился и приказал подать им чая и холодных закусок.

— Дмитрий Николаевич, я успел опросить нескольких ваших слуг, – сообщил коллежский советник. – Никто ничего не заметил. Видимо работали профессиональные взломщики. Прошли садом и пробрались через окно. Ваши люди подтвердили, что некоторые окна на первом этаже были открыты. Дверей в комнаты вы с Белецким не запираете, так что пройти в нужные помещения для злоумышленников труда не составило…

— Но как их не услышали?! – воскликнул Белецкий.