Книга Портрет, страница 87 – Анастасия Сонина

Я останавливаюсь прямо перед ним, но он все так же молчит и лишь любуется, поедает глазами, как будто пытается впитать в себя мой образ, запомнить навсегда.

— Господин Де Лабом, сдается мне, бал уже начался. Вы ведете себя неподобающе джентльмену.

Он откашливается.

— Вы правы, мисс Прайс. Прошу простить мне столь фривольное поведение. Однако, позвольте заметить, что вы обворожительны. Сегодня как-то по-особенному прекрасны. Наряд вам очень к лицу.

— Благодарю, мне пришлось изрядно потрудиться с застежкой, однако я справилась. Но, извольте, панталоны – никогда!

— Дама без панталон? – он театрально вздыхает. – Вы сведете меня с ума.

Я лишь ухмыляюсь, довольная собой.

— Что на сегодня в программе?

— Играют Рахманинова.

— Вы кстати заметили, как нелепо сегодня выглядит графиня Муралье?

И наша игра начинается.

Бал, устроенный Дэниэлем – спектакль одного актера, и он исполняет свою роль шикарно. Мне давно не было так весело, как сегодняшним вечером. Мы смеемся, пьем шампанское, делимся придуманными сплетнями о членах высшего общества.

"Слышали ли вы о бароне Ревелье? Увы, карточный игрок, проиграл все свое состояние в прошлую субботу, оставив бедную жену и шестерых детей на произвол судьбы!.." "Ходят слухи, что у маркизы Либренн роман с садовником!.." "Клод Миррэ делает уже десятое предложение руки и сердца, и получает десятый отказ!.."

Не уверена, выдумывает ли Дэниэль эти сплетни или же погружается в воспоминания, но я радостно подхватываю и развиваю каждую из них. Вечер проходит хорошо. "Даже слишком хорошо", – твердит неприятный голос у меня в голове. Мы будто бы на своих местах, там, где и должны быть, делаем то, что должно, и всё же в груди зарождается неприятное ощущение, как я ни стараюсь его отогнать.

В конце вечера господин Де Лабом приглашает меня на вальс. Мелодия довольно тихо раздается из моего телефона, но это лучший вариант для нас.

Есть танцы, которые разжигают страсть, а есть те, что дарят объединение душ. Первый наш танец с Дэниэлем был спонтанным, дерзким, распаляющим желание. Сегодняшний же вальс является будто бы зарождением любви, успокоением души, усмирением сердца. В какой-то момент наши взгляды встречаются, и мы оба поддаемся порыву стать ближе друг к другу. Наши губы соединяются, языки переплетаются, и на время мир вокруг перестает существовать. Но на этот раз поцелуй дарит нам обоим больше нежности, нежели страсти. Есть только он и я, в этой точке. Не важно прошлое, не важно настоящее. Есть только мы.

Дэниэль мягко прерывает поцелуй и отстраняется, а затем кладет подбородок мне на макушку, продолжая кружить в танце.

— Я буду вечно благодарен вам, Стейси, за то, что скрасили мои последние дни.

Я так опьянена сегодняшним вечером, что не сразу понимаю, что он имеет ввиду.

— Постойте, что вы хотите этим сказать? – Я немного отстраняюсь, чтобы иметь возможность получше разглядеть выражение его лица.

— Мы оба знаем что. Не заставляйте произносить это вслух…

— Вы прощаетесь со мной? – все еще не верящим тоном спрашиваю я. – Всё это? Свечи? Танцы? Это было способом красиво проститься?

Мой голос срывается.

— Стейси… – Он заносит руку, чтобы докоснуться до моей щеки, но я отшатываюсь от него назад, как от огня.

— Ты дал мне месяц. Месяц! Осталось еще девять дней! Ты не имеешь права сдаваться раньше времени! – Я не замечаю, как перехожу с ним на ты, но в порыве отчаяния уже не контролирую речь. – Я пообещала тебе помочь расстаться с жизнью, но не раньше, чем истечет этот срок.