Книга Письмо Далай-ламы, страница 99 – Екатерина Чудинова

— Вы говорите, Оренбург? – переспросил Карелин, пытаясь скрыть удивление.

— Да, да, юноша, – оживленно подтвердила Черкасова, поправляя шляпку. – В молодости я знала вашу семью. Ваш отец… какой он был человек! Строгий, но справедливый. Он служил тогда еще в губернском управлении. Помню, как он наставлял моих братьев, когда те совсем распустились.

— Вы знали моего отца? – спросил Матвей, теперь уже слушая внимательно.

— Конечно, знала. Весь город его знал, – продолжила она, немного понизив голос. – А потом вы исчезли. Сначала ваш отец, потом и вы все. Переехали куда-то. И больше о вас никто ничего не слышал.

Карелин задумался. Он уже давно забыл детство в Оренбурге. Но теперь, когда имя отца всплыло в разговоре, воспоминания начали возвращаться. Еще мальчишкой он видел, как отец запирается в кабинете с картами и бумагами, часто говорит о границах, приказах, а порой отправляется в длительные поездки. Отец всегда казался ему человеком, живущим в двух мирах: родном, привычном – и другом, далеком и опасном.

— Простите, – сказал Матвей немного потерянно. – А как вы оказались здесь, в Верхнеудинске?

Но, прежде чем Черкасова успела ответить, Кениг перебил их.

— Вон там! – раздалось из другой части вагона. – Видите? Деревня! Мы рядом. Тормозите состав!

Вагон качнуло, колеса заскрипели, и поезд начал замедлять ход. Карелин встал, чтобы выглянуть в окно. Мысовая уже была близко.

Состав остановился у небольшой платформы, и Черкасова, поднявшись с места, принялась приводить в порядок свою шляпку и платье.

— Ну что, господин Карелин, – обратилась она к Матвею с легкой улыбкой. – После такой тряски в поезде не мешало бы размяться.

Матвей согласился, и вскоре они вышли из вагона. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая все вокруг золотистым светом. Дорога вела к дому главы, куда Матвей и решил направиться.

Когда они подошли, то заметили две фигуры у лестницы. Аглая и Солье стояли бок о бок, тихо беседуя. Но стоило им заметить приближающихся, как девушка вдруг замолчала и отступила назад.

Матвей невольно остановился, изучая ее лицо. Это была уже не та Аглая, которую он знал: бойкая, уверенная, порой даже дерзкая. Ее взгляд избегал его, она казалась смущенной и почти испуганной.

— Аглая Тимофеевна, – произнес Матвей, прищурившись, – что-то случилось?

Она не сразу ответила, нервно поправляя перчатку.

— Нет… То есть все в порядке, – проговорила она тихо. – Просто не ожидала вас здесь увидеть.

— Разве? – Матвей не сводил с нее взгляда, но тут Черкасова вмешалась, прерывая неловкую паузу.

— Аглая Тимофеевна? – сказала она сухо, оглядывая девушку с ног до головы. – Не иначе как та самая, о которой все говорят. Вы ведь, должно быть, много путешествуете с этими гонщиками.

Тон Черкасовой был учтивым, но холодным, почти отчужденным. Аглая напряглась, будто слова задели ее.

— Добрый день, – ответила она, пытаясь улыбнуться. – Простите, я вас не знаю…

— Марфа Дмитриевна Черкасова, – коротко представилась та. – Приятно познакомиться.

Аглая кивнула. Матвей почувствовал странное напряжение в воздухе. Дамы делали вид, будто не знают друг друга, хотя мальчишка-посыльный показал, что Аглая была у купчихи. Черкасова пыталась держать дистанцию, но взгляд ее был слишком цепким. Солье, чтобы разрядить обстановку, шагнул вперед и улыбнулся.