Книга Письмо Далай-ламы, страница 122 – Екатерина Чудинова

Карелин, не теряя ни секунды, схватил домкрат, лежавший на полу машины, и со всей силы ударил Солье. Тот рухнул на рельсы, судорожно хватаясь за грудь. Тишина повисла над ними, но Карелин медлил, что-то в словах Солье задело его.

— Не смей даже упоминать моего отца, убийца, – выплюнул он, наклоняясь к Солье.

Солье лишь усмехнулся, его лицо исказилось в странной гримасе, будто на грани откровения и насмешки.

— Я вывел его из игры на Памире. Списал все на него – провал миссии, предательство. Да, сынок, твой отец так и остался в глазах всех предателем. Он думал, что сможет переиграть меня. – Солье криво усмехнулся. – Но его смерть была необходима. Он слишком много знал. И, возможно, у него даже были бы шансы, если бы не его слабость – вера в людей. Но, между нами, Матвей, все врут. Посмотри вокруг: врал Като, врал Бушмаков, врал Шеккер. Даже твоя Аглая – и та обманывала. Никому нельзя верить. А иногда даже себе. Твой отец помешал бы мне, помешал бы Британии. А теперь и ты…

Матвей не успел осознать опасность. Солье, напрягшись, внезапно бросился на него, сбил с ног. Карелин упал на спину, чувствуя, как холодный металл рельсов больно врезается в лопатки. Солье оказался сверху, обеими руками схватил его за воротник и с силой прижал голову Карелина к шпале. Сквозь гул ветра Матвей расслышал новые звуки – металлический лязг и свист пара. Он обернулся, насколько это позволяли обстоятельства. Из-за поворота вылетел поезд. Огни локомотива прорезали ночную тьму, он мчался прямо на них.

Карелин почувствовал, как сердце бешено заколотилось. Он напряг все силы, отбрасывая отчаяние. Нанеся резкий удар коленом в бок Солье, он перевернул его и сам оказался сверху. В последний момент Матвей отпрыгнул с рельсов, перекатываясь в сторону.

— Нет! – выкрикнул Солье, но было поздно. Гул локомотива поглотил крик. Сильный удар отбросил тело в сторону.

Иркутск встречал гостей густым гулом улиц – грохотом телег, стуком шагов и цоканьем копыт. Вдоль Ангары, еще окутанной предрассветным туманом, виднелись церкви, купола которых переливались на солнце. Матвей Карелин шел к дому генерал-губернатора. Его шаги, уверенные и быстрые, отражали его внутренний настрой. Несмотря на пережитое, он чувствовал, что все еще остается верен своему делу.

Величественное здание придавало встрече дополнительную торжественность, широкие лестницы вели к высоко поставленным дверям, которые открыл молодой адъютант.

Генерал-губернатор Моллериус, высокий мужчина с четко очерченными чертами лица, встретил Карелина в кабинете, обставленном тяжелой деревянной мебелью и украшенном картами и гербами. Его взгляд был внимателен, но дружелюбен, что вселяло надежду.

— Матвей Сергеевич, – начал Иван Петрович с легким поклоном, – я хотел бы лично поблагодарить вас за успешное завершение столь сложного дела. Вы справились несмотря на обвинения и интриги. Мы создавали вам помехи. Прошу принять мои извинения. – Он немного помолчал. – А теперь, прошу, расскажите о ходе расследования. Дело, безусловно, заслуживает подробного разбора.

Матвей поклонился, сдерживая неловкость от столь открытого признания.

— Благодарю вас, ваше превосходительство. Если позволите, изложу все по порядку, – сказал он, выпрямившись. – Все началось в Кяхте, с убийства неизвестного посланника Далай-ламы. У него было письмо, адресованное российскому императору. Это послание, как теперь ясно, украл Бушмаков, человек хитрый и, как выяснилось позже, находившийся на грани разорения, а потому крайне нуждавшийся в деньгах. Как он завладел письмом – мы, вероятно, уже не узнаем. Либо посланник был подкуплен, либо обворован. Также пока неясно, как на него вышел Солье. Скорее всего, он уже был к этому времени в Кяхте и скрывался у Като, считая, что тот работает на японскую разведку.