Книга Письмо Далай-ламы, страница 11 – Екатерина Чудинова

— А дальше очухался я. Смотрю – не черт вовсе, а человек! Только в таком виде, что и врагу не пожелаешь. Я его, значит, подхватил под мышки да к дороге потащил. Думаю, пусть там кто-то разбирается, а то еще сгинет у меня на глазах.

Старик умолк, откинувшись на бревно с видом человека, который только что совершил подвиг, достойный былинного героя. Фирсанов затоптался на месте, кряхтя и бросая взгляды на часы – ему явно не терпелось поскорее закончить разговор и уйти.

— Что он говорил, когда вы его нашли? – спросил Карелин, вглядываясь в лицо старика.

Семен вытер лицо рукавом и нерешительно ответил:

— Вот тут ерунда какая-то, барин. Он что-то бормотал о какой-то крале. Еще сказал найти даму и все повторял: вверх, вверх. Вздор всякий, ничего я не понял, о чем он толковал, – пробормотал он, опустив взгляд.

Матвей коротко кивнул старику на прощание, будто отметил его последние слова как нечто важное, и неспешно зашагал дальше. Фирсанов уже начинал переминаться с ноги на ногу, бросая на Карелина недовольные взгляды. Но Матвей словно не замечал этого. Он бродил по округе, то останавливался у лавок и домов, беседуя с хозяйками, то окликал ребятишек, что скакали по мостовой. Местные отвечали неохотно, косились с подозрением, но из этих отрывочных разговоров Карелин все же сумел вытянуть главное: неподалеку действовала шайка ссыльных, промышлявших чем попало у самой границы. Не исключено, что именно они имели отношение к поджогу.

Фирсанов нервничал все больше.

— Матвей Сергеевич, да мы уже, кажется, все узнали! – то и дело бурчал он. – Давайте уж… вернемся.

И когда даже самые терпеливые собеседники начали пожимать плечами, они вернулись к складу. Фирсанов тяжко выдохнул, явно радуясь, что это хождение по мукам наконец завершилось, но у брички их ждал Сергей Львович Мухин, заместитель представителя Русско-Китайского банка. Именно банк занимался снабжением итальянского экипажа на пути через Российскую империю, а бочки с бензином привезли на склад Мухина.

Сергей Львович был человеком средних лет, лицо его выглядело утомленным, но глаза сверкали живо, с хитринкой. Во всем его облике чувствовалось не то равнодушие, не то нарочитое презрение к внешней опрятности, как будто заботы и дела значили для него куда больше, чем безупречный вид.

— Сергей Львович, что же, у вас на складе и охраны не было? – заметил Карелин.

— Привезли бочки и бензин только вчера вечером, – начал Мухин, поправляя воротник. – Время было, знаете, позднее, не думали, что что-то случится. Охрану не успели поставить. Понадеялись на разъезды, они каждый вечер улицы патрулируют.

Карелин внимательно изучал его. Костюм представителя банка, хоть и поношенный, был добротным и даже элегантным: коричневая суконная куртка с застежками на пуговицах из темного металла, брюки, сшитые на заказ. Туфли потертые, но в хорошей форме. Однако взгляд его часто убегал, как будто уважаемый представитель банка сам не был уверен в том, что говорил. Впрочем, Карелин знал, что представители банка могут быть такими. Это не просто личная привычка – скорее, профессиональный рефлекс. Постоянная необходимость скрывать важные данные от посторонних, избегать прямых разговоров и манипулировать фактами, не оставляя следов, – обязательная составляющая их работы и становится частью натуры. В таких условиях искренность и открытость могут означать уязвимость, а потому служащие часто вырабатывают привычку к молчаливой настороженности и скрытности.