Книга Паладин развивает территорию. Том II, страница 315 – Greever

Заметив виконта, находящегося в пяти метрах от шатра с бумагами в руках, кто-то из них кидал на него презрительные взгляды, другие улыбались.

Последними вышли Леомвиль и Андрос, которые направились к нему.

Алестор, подойдя вплотную, посмотрел в глаза зятю.

— Не подведи, Лантарис, — произнёс герцог, после чего обошёл его и направился к своей страже, ожидавшей за пределами огороженного забором пространства.

Недоумённо лорд смотрел ему вслед, а потом вопросительно посмотрел на младшего брата.

Андрос со своей стороны сначала замялся, так как даже не понимал, с чего ему начать, но через мгновение пришёл в себя.

— Брат, Его светлость, объявил об отречении, — коротко сообщил он, следя за выражением лица брата.

Виктор сначала удивился, но уже через секунду на его лице появилась самодовольная улыбка.

Теперь он не сомневался, что этот мир очень скоро изменится до неузнаваемости, ведь никто не посмеет встать на пути у нового герцога, которым лорд стал только что.

Весть о произошедшем в шатре короля облетела весь лагерь за считанные минуты. Люди недоумевали, как такое могло произойти. В особенности всех беспокоил вопрос с отречением Леомвиля, и больше всего вассалов герцога, которые тут же прибежали к его палатке с просьбами о встрече.

Более сорока дворян, являвшихся либо вассалами самого герцога, либо вассалами его вассалов, столпившись, ожидали герцога. Любая неясность с наследием титула господина для них могла обернуться плачевно.

Пусть они в обычное время и не особо поддерживали Алестора, но им нравилось находиться под его защитой, и любая слабость сюзерена могла ударить по ним, так как многие из них бесконечно конфликтовали с соседями.

Если выяснится, что герцог не в состоянии обеспечить им защиту, их земли могут пострадать от совместных действий врагов, а только собственные интересы и волновали аристократов.

Леомвиль это отлично понимал и с их приходом всё лучше осознавал, что сказанное Виктором является истиной. Пока он был уверен, что является господином этих людей, они лишь пользовались его покровительством.

Слыша шум с улицы, Алестор встал из-за стола и вышел наружу.

Перед ним со льстивыми улыбками находились его подданные, которые желали оттолкнуть соседа, чтобы оказаться поближе к нему.

Однако стража в полных доспехах, находившаяся у палатки, явно давала понять, что приближаться не стоит, и, держась за рукояти мечей, показывала это.

Леомвиль стоял, заложив руки за спину, озираясь через головы дворян на лагерь, сплошь усеянный палатками, возле которых стояли солдаты и смотрели в его сторону.

— Я знаю, по какому поводу вы пришли и чего добиваетесь, но я не изменю своего решения, — произнёс герцог, даже не соизволив смотреть на этих жалких «существ», стоящих перед ним.

Чем больше он думал об отречении, тем легче становилось у него на душе.

Его зять смог не только усмирить своенравную дочь, которая стала покорной и выполняла любую работу, лишь бы угодить супругу, но и сам виконт являлся рыцарем земного уровня в двадцать шесть лет.

Уже одного этого хватало, чтобы считать его достойным титула.

Теперь Алестор мог со спокойным сердцем передать ношу, которую взвалил на него отец.

С каждой минутой, с которой Леомвиль жил с момента, как решил отречься, он всё лучше понимал, что ничего хорошего ему этот титул не давал.